Сначала человек жалуется в соцсетях на снос дома, действия чиновников, несправедливость или коррупцию. Видео расходится по интернету, но уже через день или несколько дней появляется другой ролик: тот же человек официальным тоном говорит, что был неправ, ни к кому претензий не имеет и сожалеет о сказанном. Знакомо?
Кыргызстанцам такой формат более, чем знаком. Например, в период пандемии, при правлении Сооронбая Жээнбековаа, ГКНБ вынуждал извиняться врачей за то, что они посмели жаловаться на отсутствие масок или плохие условия труда. При президенте Садыре Жапарове тенденция усилилась — бандиты стали извиняться на камеру и признаваться в отказе от «воровских» идеалов, журналисты — осуждать журналистику и самих себя за якобы «деструктивную деятельность», а простые граждане за критику властей, например, во время веерных отключений электричества зимой.
Похожая практика покаяния «провинившихся» по различным поводам уже давно стали в Казахстане традицией – и не самой доброй. Довольно часто эти извинения связаны с языковым вопросом. Как и в Кыргызстане, извиняются в Казахстане не только журналисты или блогеры. Иногда это касается рядовых граждан, и тут дело может дойти до абсурда. Так, например, осенью 2021 года сотрудники сельского акимата села Егиндыбулак, что находится в Павлодарской области, заставили извиняться жительницу села за снятый на видео выпавший снег.
В Азербайджане такие видео с извинениями давно стали частью общественно-политической реальности. Они редко выглядят как добровольное объяснение — скорее как демонстрация власти и предупреждение для остальных. Причем под удар попадают не только политики, активисты или журналисты, но и обычные граждане.
Материал подготовлен при поддержке Медиасети. Оригинал материала опубликован на Meydan TV. Авторы статьи разбирались, как работают видео с извинениями и почему их мишенью может стать практически каждый.
Один из последних таких случаев произошел с жителем Джебраильского района. Эта территория вернулась под контроль Азербайджана после второй Карабахской войны 2020 года. После этого власти начали программу восстановления освобожденных территорий и возвращения туда бывших вынужденных переселенцев.
В рамках этого процесса мужчина получил новое жилье. Однако после переселения он записал видео, где пожаловался на качество дома. Уже на следующий день в сети появилось другое видео — теперь он заявлял, что ни к кому претензий не имеет и сожалеет о своем поступке.
Похожий эпизод произошел в 2022 году. Тогда водители грузовиков перекрыли дорогу на проспекте Гейдара Алиева в знак протеста против Государственного агентства автомобильного транспорта. На своих грузовиках они написали, что их товар испортился, а сами они оказались на грани банкротства. Уже на следующий день были опубликованы их видео с извинениями. После акции обоим водителям назначили по 30 суток ареста.
В том же году появилось видео с извинениями Санана Ахмедова — брата Сабухи Ахмедова, погибшего в боях в Карабахе. Ранее Санан Ахмедов заявил, что у его брата якобы взяли взятку в размере 6 тысяч манатов (более $3500) за прием в бригаду коммандос. Через несколько дней после этого заявления он появился в ролике, где уже извинялся.
Юрист Эмин Аббасов говорит, что азербайджанское законодательство не предусматривает обязанности человека приносить извинения в принудительном порядке. Напротив, по его словам, именно правоохранительные и судебные органы обязаны защищать граждан от подобного обращения.
«Государство использует видео с извинениями для того, чтобы унизить людей, подорвать их репутацию и доверие к ним, наказать их через угрозы и давление. Это также послание другим: не повторяйте поведение, которое государство считает неприемлемым», — говорит Аббасов.
В этом смысле такие ролики работают не только как индивидуальное наказание. Их публичность превращает частный случай в предупреждение для всего общества. Человек, который еще вчера говорил о проблеме, на следующий день оказывается перед камерой уже в другом статусе — раскаявшегося, сломленного или вынужденного отказаться от собственных слов.
Исторически признание считалось одним из главных доказательств вины. Людей нередко заставляли признаваться под пытками. Современные правовые системы должны были оставить эту практику в прошлом, но авторитарные режимы фактически адаптировали ее к новым условиям: вместо камеры пыток — видеокамера, вместо судебного протокола — ролик для телевидения или соцсетей.
Цель при этом осталась прежней — добиться подчинения и продемонстрировать силу.
Принудительные признания были одним из ключевых элементов древних судебных систем как на Востоке, так и на Западе. На протяжении веков признание, полученное любыми средствами, часто считалось главным условием для вынесения приговора и наказания. Сегодня подобная практика формально противоречит представлениям о справедливом суде, презумпции невиновности и защите человеческого достоинства. Однако в авторитарных системах она продолжает существовать — уже в обновленном, медиатизированном виде.
Такие признания и покаяния чаще всего используются против журналистов, правозащитников, оппозиционных политиков и активистов. Но азербайджанский пример и практика в других странах показывает, что круг потенциальных мишеней может быть гораздо шире.
У подобных роликов часто есть общие признаки. Человек говорит монотонно и официально. Его речь звучит не как живой рассказ, а как заранее написанный и выученный текст. Формулировки бывают слишком аккуратными, бюрократическими или неестественными для обычной спонтанной речи.
Бросается в глаза и поведение человека в кадре: напряженная поза, скованная мимика, отсутствие эмоциональной свободы. Часто такие видео снимаются в официально выглядящих помещениях. Человек обычно сидит один перед камерой, без собеседника, без возможности задавать вопросы или объяснять обстоятельства.
Содержание также повторяется. Человек выражает сожаление о своем поступке, отказывается от прежних слов, заявляет, что был неправ, и иногда хвалит представителей власти или государственные структуры. В результате зрителю показывают не объяснение, а акт подчинения.
При этом доказать извне, что конкретное видео было записано под прямым давлением, не всегда возможно. Но сама повторяемость формата, скорость появления таких роликов после критических заявлений и характер речи создают устойчивое ощущение принуждения.
Юрист Эмин Аббасов считает, что власти использует этот инструмент уже много лет, поэтому общество в целом не верит в искренность подобных видео. По его словам, сами власти также понимают, что доверия к таким роликам почти нет.
Практика публичных признаний и покаянных видео характерна не только для Азербайджана. Она применяется в странах, где государство стремится контролировать не только политическое поле, но и публичное выражение недовольства.
В Иране, России, Беларуси и других авторитарных или репрессивных системах такие видео часто используются против людей, чья деятельность связана с критикой власти. Это могут быть журналисты, блогеры, активисты, правозащитники или представители оппозиции.
По данным Международной федерации за права человека за 2020 год, в Иране в период с 2009 по 2019 год было показано не менее 355 видеороликов с принудительными признаниями.
Один из наиболее известных случаев связан с иранским журналистом Рухоллой Замом, критиковавшим власти Ирана. Вскоре после его ареста государственное телевидение показало видео, где он с завязанными глазами, сидя в автомобиле, приносит извинения и говорит, что ошибался, доверяя правительствам других стран, кроме Ирана. Позже журналист был казнен.
Еще один громкий пример — белорусский журналист и оппозиционный активист Роман Протасевич. В 2021 году после публикаций в Telegram-канале NEXTA, критиковавших власти Беларуси, он был принудительно возвращен в страну после посадки самолета Ryanair в Минске. Позже государственное телевидение показало 90-минутное видео, где Протасевич со слезами на глазах хвалит президента Александра Лукашенко.
В Кыргызстане власти регулярно принуждают людей извиняться за свои действия или высказывания.
В апреле 2025 года пьяный таможенник К. А. А. пытался скрыться от патрульных, а также оскорблял их — все это попало на видео. После ГКНБ заявил, что провел с ним «профилактическую беседу» — и мужчина на видео извинился за свои действия. Впоследствии уже Таможенная служба уволила сотрудника за дискредитацию ведомства.
В мае того же года бишкекчанин Айбек Уланов в своих соцсетях оскорбительно высказывался в адрес женщины, жестоко убитой своим мужем. После массового резонанса его задержали и он на видео принес извинения женщинам Кыргызстана. После мужчина снова показательно был задержан — про это сняли видео под эпичную музыку, в котором Уланов скакал на коне — за то что продолжал делать спорные публикации в соцсетях. Мужчину в итоге оштрафовали на 100 тысяч сомов — это больше тысячи долларов.
Нередко граждане после постов о каких-либо проблемах вызываются на беседу в ГКНБ — а после извиняются, хвалят ведомство и признают свою неправоту. Так было например с блогершей, владелицей популярного паблика babskii_blog Алтынай Джу. В ноябре 2025 года она опубликовала пост о принудительных отключениях электроэнергии в Кыргызстане из-за дефицита. После этого ее вызвали в ГКНБ. Выйдя из спецслужбы она похвалила ГКНБ за дружелюбие и удалила свои посты, ссылаясь на то, что ответственность за комментарии чужих людей под постами почему-то понесет она. Ее не заставили извиняться на камеру, но критиковать власти за отключения электроэнергии она перестала.
А вот другой блогерше — Жанаре Осмоналиевой — пришлось принести публичные извинения за нецензурную лексику в соцсетях. Власть и политику в отношении граждан она не критиковала, просто пришла на кинофестиваль в откровенном платье, после чего и возникли внезапные претензии к ее лексике. Ее даже арестовали на трое суток по статье «Мелкое хулиганство».
Также на камеру заставляли извиняться и журналистов. В конце мая 2025 года ГКНБ провел массовые аресты журналистов независимого издания «Клооп». Всех задержанных, кроме двух бывших операторов, в итоге отпустили — но спецслужба опубликовала извинительные видео от ряда действующих и бывших сотрудников издания.
На видео они просили прощения «у народа Кыргызстана» за то, что якобы «очерняли президента и его близкое окружение», и обещали прекратить сотрудничество с «Клоопом».
Извиняться за журналистику пришлось и шеф-редактору пророссийского издания «Спутник» Эркину Алымбекову — это случилось в 2023 году после выхода расследования о подрядчиках строительства в Баткенской области, связанных с управделами президента Каныбеком Туманбаевым. Алымбекова не задерживали, но издание публично критиковали представители власти, в том числе расследование комментировал президент Садыр Жапаров. В итоге Алымбеков сам записал видео, где принес извинения за «причиненные неудобства».
Извинения на камеру записывали члены ОПГ, обещая больше не заниматься бандитизмом — что совершенно не мешало им после фигурировать в криминальных сводках. Извинения записывали и подозреваемые в религиозном экстремизме — тоже обещая не преступать закон.
Но извинения, как инструмент давления на критиков используются не только при Садыре Жапарове. В период пандемии коронавируса власти регулярно заставляли врачей и граждан извиняться за критику из-за нехватки масок, перчаток, антисептиков, лекарств и медоборудования. Можно сказать, что тогдашний президент Сооронбай Жээнбеков и ввел моду на публичные извинения.
Например, в период пандемии в 2020 году молодой врач Бектур Апышев рассказал об отсутствии качественных масок у врачей, а вскоре в соцсетях было опубликовано видео, в котором он извиняется и опровергает ранее сказанное. Видео с извинениями вызвало негативный резонанс и спецслужбы поспешили опровергнуть, что связаны с извинениями врача.
Тем не менее, этот опыт ничему правоохранительные органы не научил — в том же 2020 году извинений потребовали от бишкекчанина Эльдияра Жолдошева, который раскритиковал власти за бездействие в борьбе с коронавирусом. После отказа сниматься в извинительном правоохранительные органы решили провести досудебную проверку о «разжигании розни».
Тогда для проверки высказываний Жолдошева использовали экспертов-лингвистов — к 2026 году они стали постоянной частью карательной системы, готовые в любой фразе найти признаки необходимого преступления. В основном, для экспертизы служат доказательствами в делах о призывах к массовым беспорядкам и разжигании розни, которые в основном используются для преследования критиков власти, активистов, журналистов и правозащитников.
Свои взаимодействия перед видео с извинениями с несогласными гражданами, журналистами и даже ОПГ правоохранители называют «профилактическими беседами». Зачастую это может быть полноценный допрос и запугивания, только без повестки и статуса свидетеля или подозреваемого. Более того, все это может сопровождаться обыском и даже подписками о неразглашении. Все это не соответствует законам Кыргызстана. Но, вероятно, эта практика не угаснет.
После череды скандалов и падения уровня свободы слова в Кыргызстане в марте 2026 года пресс-секретарь президента Аскат Алагозов заявил, что правоохранителям рекомендуют принимать «превентивные меры» в отношении журналистов, гражданских активистов и бизнесменов, не связанные с арестом. И унизительные видео с признанием несуществующих преступлений, отказом от своей точки зрения, и самооговором вполне могут быть частью этих «превентивных мер».
Покаяния «провинившихся» по различным поводам уже давно стали в Казахстане традицией – и не самой доброй. Довольно часто эти извинения связаны с языковым вопросом.
В свое время извиняться за то, что его «неправильно поняли», пришлось известному бизнесмену Равилю Мухоряпову. В публичной дискуссии он выразил мнение, что отвечать на казахском языке, если вопрос был задан на русском, — признак «отсутствия культуры». Ряд общественных деятелей обратились с заявлением на Мухоряпова в полицию, и правоохранительные органы начали досудебное расследование «для проверки факта о разжигании социальной, национальной, родовой, расовой, сословной и религиозной розни». Вскоре после этого Мухоряпов принес публичные извинения и объяснил, что его слова неправильно поняли. Дело против него прекратили, так как полиция не усмотрела состава преступления.
Совсем недавно извинялась «за распространение сведений, не соответствующих действительности», столичный журналист Ботагоз Омарова.
В конце марта 2026 года ее поместили под домашний арест и возбудили уголовное дело по подозрению в распространении заведомо ложной информации. Ночью 22 мая в телеграм-канале «Айтпа, Ботагоз» появилось ее официальное письмо-опровержение, в котором Омарова признала, что ранее распространенная информация о якобы долгах стройкомпании VD Stroy Engineering перед рабочими Ремстрой-1 «не соответствует действительности». Речь шла о строительстве конноспортивного комплекса в Астане.
В обращении журналистка также принесла извинения своей аудитории и тем, кого могла ввести в заблуждение своими публикациями. И в тот же день департамент полиции Астаны сообщил, что уголовное дело в отношении Омаровой прекращено в связи с примирением сторон и мера пресечения в виде домашнего ареста отменена.
Впрочем, извиняются в Казахстане не только журналисты или блогеры. Иногда это касается рядовых граждан, и тут дело может дойти до абсурда.
Так, например, осенью 2021 года сотрудники сельского акимата села Егиндыбулак, что находится в Павлодарской области, заставили извиняться жительницу села за снятый на видео выпавший снег.
В начале октября 2021 года в нескольких районах на севере Казахстана выпало большое количество снега, местами были снежные бури. Пенсионерка сняла происходящее на телефон – как замело ее двор до такой степени, что она не могла выйти на улицу. Ролик разошелся по соцсетям. И уже на следующий день к пенсионерке пришли сотрудники акимата: они спрашивали, есть ли у нее претензии к работе чиновников и снимали женщину на камеру. Когда пенсионерка сказала, что претензий нет, видеозапись с ее извинениями появилась в местной новостной группе в WhatsApp.
«Я ни на кого не жаловалась, упаси боже. Я не такой человек. Это видео я отправляла родственникам. Они, наверное, дальше распространили по мессенджеру. Прошу прощения, злого умысла у меня было, просто показывала, какой был снегопад», — говорит пенсионерка в ролике.
Правда, поднятый в соцсетях по этому поводу шум привел к тому, что чуть позднее уже перед самой пенсионеркой за «ретивых подчиненных» извинялся аким района.
Глава Mеждународного фонда защиты свободы слова «Әділ сөз» Карлыгаш Джаманкулова назвала практику получения извинений «эрозией доверия».
«Принуждение к извинению — это нонсенс, надругательство над личностью. Это противоречит универсальным правам и свободам личности — праву на личное мнение (…) Это не инструмент юридический или правовой. Его скорее используют как инструмент управления общественным мнением. Очень топорный инструмент, который подтачивает основы доверия к правоохранительным органам и системе правосудия. Я говорю о случаях, когда извинения приносятся по принуждению», — сказала она в интервью CABAR.asia.
Видео с извинениями подменяют собой правовые процедуры, считает юрист Эмин Аббасов. Если человек сделал ложное заявление, нарушил закон или оклеветал кого-то, в правовом государстве это должно рассматриваться через суд, с участием адвокатов, доказательств и независимого разбирательства. Но публичное покаяние перед камерой выводит конфликт из правового поля и превращает его в демонстрацию силы.
Такая практика разрушает сразу несколько базовых принципов.
Во-первых, она унижает человеческое достоинство. Человека не просто заставляют отказаться от своих слов — его делают объектом публичного наказания.
Во-вторых, она подавляет свободу выражения. Другие граждане, видя подобные видео, могут отказаться от желания говорить о собственных проблемах, даже если эти проблемы реальны.
В-третьих, она ослабляет доверие к государственным институтам. Вместо ответа на жалобу общество видит давление на жалобщика. Вместо расследования — извинения. Вместо диалога — страх.
И наконец, такая практика сужает пространство для независимой информации. Если человек понимает, что за публикацию жалобы в соцсетях может последовать публичное унижение, он, скорее всего, предпочтет молчать.
По сообщению сайта Новости Кыргызстана