О недоказанности преступлений и грубейших нарушениях норм УПК РК говорили адвокаты подсудимых во время прений, сообщает vera.kz
Судебный процесс по делу о наркошопе «Карбон» шел в Шымкенте более трех месяцев. На скамье подсудимых – 18 человек, которые, по версии следствия, были членами транснациональной преступной группой, сбывали наркотики в особо крупном размере, легализовывали денежные средства, полученные преступным путем, а кто-то и занимался незаконной предпринимательской деятельность. Обвинение посчитало действия всех подсудимых доказанными, и прокурор запросил для всех большие сроки от 5 до 17 лет. Сторона защиты в ходе всего процесса указывала не только на грубейшие нарушения норм УПК РК в действиях органа следствия, но и на несоответствие предъявленных обвинений фактическим обстоятельствам.
ИСТОРИЯ ОБВИНЕНИЯ
Прокурор запросил для подсудимых большие сроки, посчитав, что все их преступные действия подтверждаются собранными доказательствами. Гражданин Афганистана Мухтар Ахмади, по версии обвинения, являлся руководителем транснациональной преступной группы, организовал легализацию наркооборота путем конвертации денежных средств в криптовалюту через биржу «Binance» путем использования своих счетов, счетов супруги и других лиц. Обвинение считает, что таким способом он управлял многомиллионными оборотами, чем способствовал незаконному производству, приобретению, хранению в целях сбыта психотропных веществ и прекурсоров, совершенных транснациональной ОПГ. Для гражданина Афганистана прокурор запросил 15 лет с конфискацией имущества и взысканием в пользу государства 4,5 млрд тенге.
Гражданина Российской Федерации Евгения Ястребова следствие считает ключевым финансистом транснациональной организованной преступной группы. Обвинение уверено, он был ответственным за легализацию преступных доходов в особо крупном размере. Подсудимый открыл в Казахстане около 30 банковских счетов, через которые прошел оборот свыше 3,6 млрд тенге. Ястребов конвертировал их в криптовалюту и выводил за рубеж. К слову, россиянин во время следствия сотрудничал с органами и демонстрировал процесс перевода денежных средств в криптовалюту. Ему единственному следствие не вменяло статью 297 ч.4 УК РК за сбыт наркотиков в особо крупном размере. Обвинение запросило для Евгения Ястребова 5 лет с конфискацией и пятилетним запретом заниматься цифровыми активами.
Тамерлана Сулейменова обвинение посчитало виновным по всем 4 статьям УК РК (участие в транснациональной ОПГ, сбыте наркотиков в особо крупном размере, легализации преступных денежных средств и занятии незаконной предпринимательской деятельности). В прениях прокурор озвучил, что Сулейменов был основным получателем средств от продажи наркотиков и отвечал за их расслоение и распределение по цепочке счетов для сокрытия источников. Следствие считает, что он конвертировал деньги в криптовалюту и выводил их за границу. Для него прокурор запросил 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
Подсудимые Ислам Керимбаев, Марат Кулумбетов, Даулет Шамшиев, по версии следствия, наладили работу нарколаборатории, в которой производили психотропные вещества в особо крупном размере. Им предъявлены обвинения за участие в транснациональной ОПГ и сбыт наркотических средств в особо крупном размере. Прокурор в прениях отметил, что основным лаборантом был Ислам Керимбаев. Он занимался изготовлением наркотических средств, а потому ему запросили 18 лет с конфискацией имущества. Марат Кулумбетов и Даулет Шамшиев, по версии обвинения, помогали в производстве и логистике, а потому им запросили по 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Подсудимый Серик Базархан был кем-то вроде покупателя гаражей для создания нарколабораторий. По данным обвинения, он систематически покупал их в разных городах Казахстана, а затем склады использовались для хранения прекурсоров. Для Базархана прокурор тоже запрос 15 лет лишения свободы.
Подсудимый Максим Шестопалько, по версии обвинения, был активным участником транснациональной ОПГ. Он предоставлял свои и чужие банковские карты для приема платежей от покупателей наркомагазина «Карбон». Средства от наркооборота он легализовал. Обвинение запросило для него 15 лет.
Обвиняемая Асель Молдасан обеспечивала связку банковских карт, оформленных на дропов, sim-карт и аккаунтов на криптовалютных биржах, оформив это на подставных лиц. Все это использовалось для аккумулирования финансовых потоков от наркооборота. Обвинение считает, что эти ее действия способствовали незаконному изготовлению, перевозки, хранению в целях сбыта наркотических средств и все это было совершено в составе транснациональной организованной преступной группы. Для Молдасан прокурор запросил 15 лет лишения свободы.
Динмухамед Буланбаев, по данным прокурора, координировал ячейки, занимавшиеся первичной обработкой наркодоходов. Считается, что в суде было доказано, что Буланбаев привлекал новых участников и контролировал перевод средств по указанию куратора и занимался незаконной предпринимательской деятельностью и легализацией преступных доходов в составе транснациональной ОПГ. Для него обвинение запросило 15 лет лишения свободы.
Эльдар Джекбатыров, Аделина Пак, Дамир Сулеев, Бекежан Барат, по версии обвинения, являлись операторами и круглосуточно отслеживали поступление на счета средств от наркооборота и дальше переводили деньги по цепочке. Каждому из них прокурор запросил по 15 лет лишения свободы.
Подсудимым Альбине Сатяевой и Адель Буздаевой прокурор запросил 7 и 5 лет соответственно. Им вменяется то, что они способствовали своим партнерам, когда были в отношениях с ними. Обвинение считает, что девушки осознавали характер деятельности своих молодых людей, знали, что деньги получены преступным путем и были осведомлены о масштабах транснациональной преступной группы.
Особая роль, считает следствие, отводилась Шарифу Мирзасалиеву и Алине Нурмухаметовой. Они якобы сбывали аналоги психотропных веществ, занимались розничной продажей того, что производили в нарколаборатории. Обвинение считает, что они организовали схему сбыта из рук в руки для VIP-клиентов, минуя схему с закладками. Мирзасалиеву обвинение запросило 17 лет лишения свободы, а его гражданской супруге Нурмухаметовой – 15 лет лишения свободы.
«Если на стадии расследования подсудимые давали последовательные признательные показания, то в суде они решили от них отказаться. Это расценивается, как способ защиты и стремление избежать ответственности. Вина доказана собранными и исследованными в суде доказательствами. Оснований для переквалификации их действий на менее тяжкие статьи не имеется. Прошу суд признать достоверными их первичные показания, а нынешние – попыткой ввести суд в заблуждение. Довод о том, что подсудимые не знали друг друга, прошу считать несостоятельным, так как для конспирации они не были знакомы. Каждый их них действовал и знал свои роли. Кроме Ястребова группа занималась незаконным производством и масштабным сбытом наркотических средств через канал «Карбон». Доходы легализовывались через сложную многоуровневую финансовую схему. Она включала использование банковских карт, оформленных на подставных лиц – дроппов, а также конвертацию денег в криптовалюту, и вывод ее за границу», — озвучил свою позицию в прениях прокурор Абдрахим.
Стоит отметить, что прокурор Абдрахим, озвучивающий позицию обвинения в прениях, не присутствовал на судебных заседаниях во время судебного следствия. Он не был участником процессов, когда допрашивали свидетелей, обвиняемых, изучали результаты очных ставок, негласных следственных действий, заключений экспертиз, и рассматривали другие доказательства по делу. Во время судебного следствия участвовал прокурор Мухтар Арыстанов. Он при допросе главных подсудимых гражданина Афганистана Мухтара Ахмади и гражданина России Евгения Ястребова неоднократно спрашивал, почему при задержании и при допросах их во время досудебного расследования следователи ни слова не говорили о наркотических средствах и их реализации. В материалах дела были данные о валютных операциях на криптобирже, но вопросы о наркотиках им следователи не задавали.
О НЕДОКАЗАННОСТИ ОБВИНЕНИЙ ЗАЯВИЛИ АДВОКАТЫ
Почти три месяца адвокаты подсудимых доказывали несостоятельность обвинений в участии транснациональной организованной преступной группировке, в сбыте наркотических средств в особо крупном размере и легализации денежных средств, полученных преступных путем. Из всех подсудимых вину в предъявленном обвинении признал только Ислам Керимбаев, да, и то только по одной статье 297 УК РК.
«Ислам Керимбаев признал вину по 297 ч.3 УК РК. Он не перекладывал вину на других. Это соответствует искреннему раскаянию. Просим это учесть. Вину по ст. 264 УК РК – участие в транснациональной организованной преступной группе не признает. Следствием не установлено, что он является членом преступной организации, нет устойчивых организационных связей. Следствие описывает глобальную миссию ТОПГ, но не конкретизирует роль каждого», — сказал адвокат подсудимого Керимбаева.
Сам подсудимый Ислам Керимбаев говорит, что с момента задержания способствовал расследованию. Он сам выдал гаражи с прекурсорами и не мешал осматривать свой смартфон. Правда, говорит, что после такого сотрудничества со следствием ему ужесточили статью за сбыт наркотиков и обвинили еще в участие в транснациональной ОПГ.
«Следователь говорил, что его задача пресечь наркотрафик, но его задача провалена. На данный момент этот наркомаркет работает. На момент следственного эксперимента цена одного грамма была 22 тыс тенге, а сейчас стоимость составляет 27 тыс тенге. Наркомаркет продолжает свою работу. Прямо сейчас миллиарды выводятся из страны. С Кулумбетовым и Шамшиевым я не имел тесных связей. Кулумбетова и в городе не было, когда я промышлял. Я не говорил ему про свою работу. И Шамшиев не знал, что я «химик». Я с самого начала говорил, что он не получал никаких указаний от меня или от других. Я сам справлялся и не втягивал никого в свои дела. Мне не нужны были помощники, с ними надо было делиться. А сам себя не кинешь, не предашь и потратишь все сам. Прошу суд проанализировать обвинение в отношении тех, кого называют моими подельниками. И прошу убрать обвинение в группировке», — сказал на прениях Ислам Керимбаев.
Все остальные подсудимые в предъявленных обвинениях виновными себя не признают и просят суд переквалифицировать их деяния на другие статьи Уголовного Кодекса РК. Адвокат Евгения Ястребова, которого следствие считает главным финансистом транснациональной организованной преступной группы недоумевает, как во время следствия проводились экспертизы, ведь в следственной группе не было эксперта по криптовалюте. Об этом подсудимый Ястребов говорил еще во время судебного следствия.
«На полученных официальных выписках с биржи доказывается, что это мои криптоактивы, которые я закупал дешевле, например, в Тайланде. В Казахстане я мог обойти санкции. Как гражданин России, я не мог дальше вести ту инвестиционную стратегию, которую вел в России и не мог все делать через российские банки. Я не пытался обналичивать деньги в Казахстане, потому что есть акции, облигации, золото в России. Я переводил деньги только на свои счета», — рассказал подсудимый Евгений Ястребов.
Предполагаемый финансист транснациональной ОПГ и во время следствия, и во время суда охотно разъяснял, как миллионы и миллиарды разных валют живут на криптобиржах. Он неоднократно пояснял, что невозможно определить за что приходят те или иные суммы на криптокошельки. Говорят, деньги могут быть и от продажи наркотиков, и от продажи помидоров, а следствие так и не установило, за что поступили на его счета деньги.
«Мы сейчас рассматриваем лоскутное одеяло с разных концов света, с разных периодов времени и непонятно, каким образом это все связано друг с другом. Каким образом связано сырье с объемом наркотических средств, выпущенных в лаборатории, как это связано с доходами и перечислениями денег. Я понимаю, что у нас на уровне президента страны было сказано, что актуальна борьба с таким видом преступлений. Но не надо же лоб расшибать и превращать невиновных людей в виновных. В основе обвинений показания подсудимых, но почти все они отказались от данных показаний, утверждая, что были получены под воздействием органов расследования и никак не могут быть чистосердечными», — говорит адвокат Гайрат Ташметов.
По словам адвоката, в ходе процесса фигурировали еще 90 человек, которые фигурировали в различных заключениях, но не оказались на скамье подсудимых, а стали свидетелями. Вопросы у защиты вызывает и отношение к лицу по имени Антон. Дело в отношении него выделено в отдельное производство.
«Антон на площадке «Binance» совершал операцию с Ахмади. Ахмади от этого тоже не отказывался, но они же не подходили лицом друг к другу. Это биржа, где они друг друга не видят и не знают, они просто обменивались. Если следствие считает, что Антон через Ахмади, Ястребова или Сулейменова что-то делал, то дайте доказательства и мы рты закроем. Но ведь ничего нет. К тому же, у Ястребова на весь Казахстан сделок на сумму 3 млрд 630 тыс тенге. Это оборот по всему Казахстану. А с фигурантами, уважаемый суд, у него оборотов в три раза меньше – 1 млн 119 тыс долларов. Но следствие указало общую сумму, ему же нужен был резонанс. А Ястребов и Ахмади совершали на платформе «Binance» обычные операции. Это сделки по купле-продажи активов, это незапрещенные операции», — говорит адвокат Гайрат Ташметов.
Даже в заключении эксперта, рассказывает защитник, переговоры Ахмади и Ястребова идут только по биржевой сделке и в них нет никаких элементов о продаже наркотических средств. Защита считает, что обвинение не предоставило доказательств участия Ястребова в транснациональной организованной преступной группе, выводы носят предположительный характер и не подтверждены доказательствами. Адвокаты просят оправдательного приговора по статьям 264 и 218 УК РК, а по статье за «незаконное предпринимательство» нет общественной опасности, а потому просят назначить наказание, несвязанное с лишением свободы. И тут же вспомнили пример гражданина Украины, который предстал перед казахстанским судом по аналогичным обвинениям, но за участие в наркошопе «Кайф-мафия». Его освободили от уголовного преследования, так как он валютные операции совершал не на территории Казахстана, рассказал адвокат Розматов. За аналогичные действия обвинение просит отправить Ястребова в колонию на 5 лет.
Кроме того, адвокат отметил, что его подзащитный Ястребов был исключен из организаторов преступной группы, а Ахмади гособвинитель на прениях назвал организатором. При этом и на стадии расследования, и во время процессов об организаторе говорили как о неустановленном лице и расследование о нем выделено в отдельное производство. Сам Ахмади и его адвокат вину признают только по статье 214 УК РК «Незаконное предпринимательство».
«У Ахмади было три допроса и одна очная ставка с Ястребовым. Все. И ни разу не прозвучал вопрос о наркотических средствах. Я спросил следователя, почему? Он ответил, что, наверное, забыл задать этот вопрос. Как он мог, вменяя такую особо тяжкую статью, не задать такой вопрос?! В отношении Ахмади, вообще, не ставился вопрос о наркотических средствах. Да, были переводы денежных средств, он занимался криптовалютой. Уважаемый суд, мы надеемся, что вы дадите оценку всем представленным доказательствам и вынесете справедливое решение», — сказал на прениях адвокат Ахмади.
О недоказанности предъявленных обвинений говорили все адвокаты. Говорят, следов транснациональной организованной преступной группы, вообще, никто не увидел.
«Я изначально сотрудничал со следствием. Я не пытался прятаться. Я был против наркотиков и ударил младшего брата после того, как узнал. Я не согласен со статьей о транснациональной организованной преступной группе. Я не знал, что такое «Карбон» до момента задержания и никогда не был с ними связан. То, что не сообщил о действиях Керимбаев, ну, да, но он – мой брат. Он воспитывался у нас в доме, мы виноваты, что не смогли поставить его на правильный путь. Прошу не лишать меня свободы», — сказал подсудимый Марат Кулумбетов, которого обвиняют в том числе и создании нарколаборатории.
Не лишать свободы попросил суд и Даулет Шамшиев. Ему тоже вменяют создание нарколаборатории.
«Я не знал о том, что Ислам готовил наркотики. Мы договаривались о других планах. Мы купили с отцом строительные материалы на деньги, которые он дал. Я не держал наркотики и не видел их. Я когда узнал, сразу хотел вызвать полицию, но пожалел его. Если бы я знал, что так все будет, я, конечно бы, позвонил в полицию. Я Керимбаеву дал сначала три дня, чтобы все убрать, потом стал торопить его», — сказал подсудимый Даулет Шамшиев.
Серика Базархан следствие считает покупателем гаражей для нарколабораторий и складов для прекурсоров. По словам защитника, никто не смог указать на то, что Базархан знал, что гаражи подбирает для противоправной деятельности. Не установлена осведомленность и материалами негласных следственных действий, и даже заключениями специалистов. В мобильных переписках тоже найти ничего не удалось, поэтому телефон просто не стали приобщать к материалам уголовного дела, а протокол изъятия мобильного потерялся, говорит адвокат.
«Вместо того, чтобы прекратить преследование, орган расследования с болезненной одержимостью идет на фальсификацию доказательств для привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного, а именно составляет фиктивный протокол допроса свидетеля, где не требуется присутствие адвоката. Почему протокол допроса Базархан от 9 ноября 2024 года в томе 30 является фальсификацией? Потому что Базархан допрашивается под видеофиксацию. Однако, в протоколе следователь все это изменил. После допроса следователь вывел Базархан в коридор, якобы нужно было время, чтобы показания им на видео оформить на бумажном носителе. В коридоре Базархан ждал больше часа, а за это время следователь получил указания от своего руководства и изменил весь допрос, озвученный на видео. Потом скопировал допрос с другого дела по наркотикам и вставил в протокол допроса Базархан. Следователь в допросе указывает марку мобильного телефона, а изъял «Айфон-14», но марка телефона в допросе осталась от шаблона», — рассказал адвокат Серика Базархан.
По словам защитника, в протоколе допроса следователь указал, что Базархан искал для личного пользования «мефедрон». Однако, согласно заключениям судебно-наркологической экспертизы, подсудимый не употребляет наркотические вещества. Адвокат попросил суд признать Серика Базархан невиновным и освободить в зале суда. А также попросил вынести частное постановление по признакам привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного.
Сразу несколько подсудимых попали на скамью подсудимых потому, что через их банковские счета, по версии следствия, шли деньги от потребителей наркотических средств. Сейчас таких принято называть дропперами, но всем подсудимым предъявлены обвинения в сбыте наркотиков в особо крупно размере, в участии в транснациональной ОПГ и легализации преступных доходов. Правда, адвокаты каждого говорят, что следствие не смогло доказать ни наличие умысла, ни осознанное участие в сбыте наркотиков и принадлежность к ТОПГ.
«При исследовании банковских выписок установлено, что все переводы банковских средств Барат Бекежан происходили на территории Казахстана, только через казахстанские банки. Нет трансграничных переводов, криптовалютных операций, заграничных счетов. Это опровергает его действия, как члена транснациональной организованной преступной группы. Нужно было следствию доказать устойчивость группы, распределение ролей, иерархию, осознанное участие, но никаких этих признаков нет. Дело направили в суд, а настоящий организатор и выгодоприобретатель остались неизвестны. Многие подсудимые оказались вовлечены по одной и той же причине – тяжелая материальная ситуация, отсутствие юридической грамотности, непонимание последствий», — сказал адвокат Барат Бекежан.
Адвокаты подсудимых, не уставая, перечисляли грубейшие нарушения норм УПК РК. Возмущены, что следствие велось так, как нельзя было этого делать. Тогда подозреваемого гражданина Российской Федерации Евгения Ястребова едва ли не взяли на работу в прокуратуру. В суде стало известно, что ему организовали в прокуратуре рабочее место и он помогал создавать программы и раскрывать схемы.
«Теперь до меня в полной мере доходит фраза руководителя межведомственной следственной оперативной группы, когда он сказал, что им дали полный карт-бланш. Я полагаю, что такая фраза не должна означать, что им дали право творить беззаконие. Карт-бланш, я полагаю, должно означать, что дали оснащение и дополнительные ресурсы. А по факту мы видим серьезные обвинения и ни один состав не подтверждается. К примеру, по Шарифу Мирзасалиеву. Отсутствует состав участия с транснациональной преступной группе. Не установлена иерархия, устойчивость, распределение ролей и многое другое. Нет телефонных переговоров, переписок, встреч, НСД и других материалов, которые бы доказывали наличие ТОПГ», — говорит его адвокат Илья Погребняк.
Защитник напомнил, что в суде Шариф Мирзасалиев признал приобретение разовой доли по просьбе знакомого по имени Баха. Делал все это без участия в группе, системности, а потому его действия, считает адвокат, попадают под статью о незаконном обращение с наркотическими веществами без цели сбыта. На эту статью он и просит переквалифицировать деяния подзащитного.
«В квартирах ничего не было изъято. Я не сбытчик и не участвовал в ТОПГ. 13 августа Арман предложил отдохнуть и поехать на определенный адрес и забрать наркотики. Адрес он мне скинул. Я поехал и отвез все Арману. Алина, вообще, ни о чем не осведомлена. Он не должна быть тут. Я сожалею о произошедшем, но признаю только потребление», — сказал в прениях подсудимый Шариф Мирзасалиев.
Алина, о которой говорит подсудимый, его гражданская супруга. Ей грозит 15 лет лишения свободы за сбыт наркотиков в особо крупном размере, участие в транснациональной организованной преступной группе и легализацию преступного дохода. Правда, защита тоже недоумевают, как могли появиться такие обвинения, когда у молодой женщины не обнаружили ни наркотики, ни их следы на руках и в машине.
«В отношении меня 8 томов. Я их каждый день читаю и не мог понять, за что я сижу уже 15 месяцев. Мой допрос вы сами видели. Его на флешку адвокату скинул следователь. Там я говорю: «Вы же меня сами попросили пересказать. Я пересказала, а вам не нравится». Я эти показания читала по бумажке. С первого дня я говорила, что меня заставили дать такие показания. О переводах с подсудимым Шестопалько, это был единый перевод на 18300 тенге. Других не было. В ту пору моим каспи пользовался мой гражданский супруг. У меня же многочисленные переводы были от моего бизнеса, я занималась сдачей жилья в аренду. Шариф изначально говорил, что употреблял и ему теперь 17 лет, за что? Мне за что 15 лет я не понимаю, я наркотики в руках не держала. Мне сегодня 28 лет, у меня даже детей нет. У меня дома бабушка, ей 71 год, если меня осудят, она одна останется. Я прошу вас, уважаемый суд, обратить внимание на все факту. Я раскаиваюсь. Мне надо было Шарифа сразу сдать в полицию, когда он начал употреблять», — в слезах выступила в прениях Алина Нурмухаметова.
Адвокаты Нурмухаметовой признаются, такого обвинительного акта за все годы работы еще не читали. Чтобы установить наличие ТОПГ, нет даже филолого-психологической экспертизы разговоров между предполагаемыми участниками и руководителями. Говорят, что одно перечисление в сумме 18 тыс тенге подсудимому Шестопалько не может являться систематическим. Других денежных переводов подсудимым, по словам защитников, не выявлено.
«В рамках расследования было НСД между Нурмухаметовой и Мирзасалиевым. Запись была признана вещественным доказательством, но в суде мы пытались неоднократно ее воспроизвести, чтобы сравнить со стенограммой, но записи на дисках не оказалось. На требования суда предоставить запись в течение трех месяцев никакого ответа так и не получили. Приходит надзирающий прокурор и говорит, что диск поломался. Хорошо, а где в уголовном деле акт? Где постановление о возбуждении уголовного дела, ведь вещдок кто-то уничтожил? Она наркотики в руках не держала. Я по милости людей, которые вели следственные действия, должен каждую неделю ходить и девочку успокаивать. Был бы человек статья найдется? Если ты отрапортовал в Генпрокуратуру, ну, ты подготовься, материал собери. Каждый из членов СОГ попустительски отнесся к своей работе, обманул руководителя СОГ, неправильно доложился. 18 человек посадили. Это же тоже люди. И вишенка на торте. При обыске у нее были изъяты 4 млн 850 тыс тенге. На видео изъятие есть, а денег в деле нет», — выступил в прениях адвокат Руслан Касимов.
Сторона защиты возмущена тем, как следователи подошли и к сбору доказательств виновности Нурмухаметовой по статье 218 «легализация имущества, полученного незаконным путем». Под эту статью обвинение решило изъять машину, подаренную родителями задолго до событий из материалов дела, а также две квартиры. Правда, одну из этих квартир Нурмухаметова получила от акимата много лет назад, а вторую по дарственной ей передала ее бабушка.
«Ни один состав, который вменяется Нурмухаметовой, не подкреплен материалами дела и не нашел подтверждения в суде. Все мы видели, как проходили следственные действия – уточнение показаний на месте. Заметьте, после обыска всех помещений обнаруживается zip-пакет. Я бы понял, если бы его нашли где-то внизу, но он лежал на видном месте. В таких делах всегда в первую очередь обнаруживают сырье или предметы для фасовки. В квартире, где были обнаружены весы по улице Айбергенов, производился обыск, и никто не обнаружил весы. На самом видном месте, уже в конце Нурмухаметова указывает, что вот тут весы, которыми предположительно пользовался Мирзасалиев. На весы назначается экспертиза. И что мы имеем? На весах нет наркотических средств. Они, вообще, не пригодны, потому что не работают. Уважаемый суд, я надеюсь, что в совещательной комнате вы проанализируете всю доказательную базу и примете верное решение. Нурмухаметова ни в чем не виновата, а потом я прошу ее оправдать по всем обвинениям и признать право на реабилитацию», — сказал адвокат Илья Погребняк.
Адвокаты во время прений возмутились тем, что прокуратура просила на три недели перенести прения из-за того, что был большой объем материала и необходима была основательная подготовка. Однако, спустя три недели во время прений прокурор за 20 минут зачитал то, что, по словам адвокатов, было указано еще в обвинительном акте.
Новости Шымкента:
По сообщению сайта Vera.kz