Во вторник, 10 ноября, на судебном заседании по делу гражданского активиста Санжара Бокаева, его видеографа Улана Нусипкожи и племянника Мадияра Калменова продолжился допрос Нусипкожи. Он дал признательные показания по эпизодам с гранитной плиткой и вырубкой деревьев в роще Баума, а также частично признал вину в распространении заведомо ложной информации о реконструкции «Атакента», сообщает vlast.kz.
Рассказывая об эпизоде с гранитной плиткой, снятой во время реконструкции русла Большой Алматинки, Нусипкожа сообщил, что по просьбе Бокаева снимал вывоз гранитных плит с территории, а затем места их выгрузки. По его словам, Бокаев передал ему номер рабочего Ахлиддина Хамракулова, который сообщал места, куда доставляли плиты.
Видеограф рассказал, что поначалу усомнился в законности происходящего и спросил Бокаева: «Это же кража?» Он говорит: «Да нет, не бойся, все нормально, не переживай. Это не кража, это скупка краденого, мы у них покупаем»», — рассказал Нусипкожа.
Сначала отснятый материал Бокаеву не понравился, и съёмки пришлось повторить. Позже, как рассказал Нусипкожа, Бокаев заставил водителя отвезти все эти гранитные плиты обратно на речку, а он смонтировал видео, которое впоследствии опубликовали.
Нусипкожа заявил, что согласен с обвинением в части кражи плитки, однако не считает себя заказчиком, организатором или исполнителем. По его словам, он не занимался поиском мест для выгрузки, не договаривался с водителями и охранниками и не имел отношения к деньгам.
Адвокаты Бокаева и Калменова обратили внимание, что в прежних показаниях Нусипкожа отрицал свою вину. Они спросили, что именно заставило его изменить показания, Нусипкожа ответил, что причин было много. Изначально, когда он был арестован, при общественной поддержке были оплачены его кредиты, счета за квартиру супруги и услуги адвоката. Однако, по его словам, обещанная помощь со временем стала поступать с задержками, а затем один из друзей Бокаева сообщил, что выплаты прекратятся. Нусипкожа также заявил, что ему не помогали с оплатой адвокатов.
Он так же сообщил, что его попросили не давать показаний и молчать, пообещав, что через два месяца он выйдет.
Он отрицал, что в следственном изоляторе ему предлагали смягчение меры пресечения или наказания в обмен на показания против Бокаева.
Защита поинтересовалась, как Нусипкожа, находясь в СИЗО, смог договориться с новым адвокатом Мади Аукеновым. Напомним, что во время первых судебных заседаний Нусипкожа внезапно отказался от услуг адвоката Сергея Кима. Когда тот предложил свои услуги бесплатно, он все равно отказался и предложил заступить в его защиту Мади Аукенова. Вскоре он был переведен под домашний арест, пока Бокаев и Калменов оставались под стражей. Нусипкожа объяснил это тем, что отказался от услуг Кима по финансовым причинам и тем, что тот обратился к его супруге за оплатой, что было нарушением их договоренностей. Связаться с Аукеновым ему помогли родственники из Астаны, передавшие информацию через людей, выходивших из изолятора. После этого Нусипкожа подал заявление о смене адвоката.
Он также сообщил, что первая видеосъёмка не сохранилась из-за технического брака, поэтому подтвердить её наличие он не может.
Бокаев, приступая к допросу своего видеографа, первым делом спросил, оказывалось ли на него физическое или моральное давление, потому что у него есть свидетели, включая Мадияра Калменова, что его избивали в СИЗО Астаны.
«Я могу что-то не договорить, но неправду говорить я не буду. В первый день, когда нас всех принимали в Астане, я был последним в этом списке, кого принимали. Всех морально давили, но я выучил все инструкции, мне было легче в этом плане. Всем остальным, включая Мадияра, на них было давление», — поделился он.
Бокаев далее стал спрашивать, сообщал ли он ему заранее, что после поступления информации о продаже гранитных плит им необходимо сделать контрольный закуп, чтобы подтвердить или опровергнуть факт продажи. Нусипкожа подтвердил это.
По эпизоду с вырубкой деревьев в роще Баума Нусипкожа также дал признательные показания. Согласно обвинительному акту, Бокаев и его видеограф организовали незаконную вырубку, а затем инсценировали обнаружение порубки и сняли видео, в котором обвинили в уничтожении деревьев лиц, заинтересованных в застройке территории.
Нусипкожа рассказал, что ночью Бокаев попросил отвезти его домой, а по дороге они получили сообщение о вырубке деревьев в роще Баума. По его словам, несмотря на первоначальные возражения, они отправились туда. По дороге Бокаев передал ему деньги и попросил отдать их Ахлиддину Хамракулову. После этого они поехали в район рощи и снимали происходящее. В ту ночь спиленные деревья они не обнаружили, но вернулись туда спустя несколько дней и сделали новые кадры.
Позднее, представитель управления развития общественных пространств Алматы, который признан потерпевшим по делу о вырубке, сообщил, что публикация Бокаева вызвала общественный резонанс и жители стали препятствовать строительным работам. Государственный инспектор рощи Баума в свою очередь сообщил, что были обнаружены срубленные деревья диаметром до 36 сантиметров, возраст которых оценили примерно в 35–40 лет.
Кроме того, Нусипкожа частично признал вину по эпизоду с видео о коррупции при реконструкции «Атакента». По версии обвинения, Бокаев с Нусипкожой сообщили, что более 10 млрд тенге потратили только на уличное освещение, хотя в документах о закупках были указаны и другие работы, включая установку аттракционов и детских площадок.
Нусипкожа пояснил, что занимался съёмкой и монтажом роликов, а скриншоты с сайта государственных закупок включал в видеоряд по указанию Бокаева. Он признал, что без его участия Бокаев не смог бы сам все самостоятельно снять, смонтировать и опубликовать видео. «Но в любом случае, я выступал как оператор и монтажер», — сказал Нусипкожа.
По сообщению сайта Уральская Неделя