Массовые кассовые разрывы и закрытие бизнеса, искусственный рост самозанятости вместо реальной легализации и усиление налоговых проверок — таковы главные риски, о которых предупредили эксперт по налоговой безопасности Дмитрий Казанцев и предприниматель Максим Барышев в подкасте «Бизнес Ниндзя». По их оценке, наиболее острая фаза кризиса, связанного с новым Налоговым кодексом, ещё впереди: около 300 тысяч предпринимателей, перешедших на общеустановленный режим налогообложения, обязаны рассчитаться по итогам 2026 года до 31 марта 2027-го, и, по прогнозу Казанцева, до 200 тысяч из них могут столкнуться с нехваткой средств для уплаты налога и будут вынуждены закрыться.
«Я предполагаю, что часть находится на грани выживания, чтобы дожить и пережить этот промежуток времени», — сказал Казанцев, отметив, что уже сейчас у бизнеса по всей стране «катастрофически упали обороты». По его словам, предприниматели живут в иллюзии, что «всё как-нибудь решится», не откладывают деньги на будущие налоговые платежи и рассчитывают на возможные послабления — в частности, на разрешение брать на вычет сделки с контрагентами на упрощённом режиме. Если этого не произойдёт до конца года, предупредил эксперт, кассовый разрыв станет для значительной части из этих 300 тысяч компаний неизбежным, а не просто вероятным сценарием.
Оба собеседника считают ключевой проблемой нового кодекса запрет на вычет по корпоративному подоходному налогу для сделок с контрагентами, работающими по упрощённой декларации: компания на общеустановленном режиме, купившая товар или услугу у бизнеса на «упрощёнке», не может учесть эту сделку как расход при расчёте налога. Барышев назвал это решение особенно странным для казахстанской экономики, где, по разным оценкам, от 60 до 80% приходится на государственный и квазигосударственный сектор: значительная часть B2B-сделок так или иначе завязана на компании с государственным участием, а не на свободный частный рынок. По словам предпринимателя, весной 2026 года запрет уже создавал напряжение вокруг госзакупок — компании на упрощённом режиме продолжали успешно участвовать и выигрывать тендеры, что Барышев расценивает как косвенный признак того, что запрет в перспективе может быть смягчён или отменён, в том числе ретроспективно с 1 января 2026 года, если соответствующие поправки примет избираемый в августе Курултай.
Отдельное предупреждение прозвучало в адрес тех, кто рассматривает самозанятость как способ снизить налоговую нагрузку. Разница в фискальной нагрузке между штатным сотрудником и самозанятым, по подсчётам Барышева, достигает десятикратного размера: содержание работника в штате обходится бизнесу более чем в 41% от фонда оплаты труда с учётом всех налогов и обязательных отчислений, тогда как самозанятый платит всего 4% с оборота. Это, по его словам, делает найм в штат невыгодным и подталкивает работодателей мотивировать сотрудников переходить в самозанятые — то есть новый режим не столько выводит бизнес из тени, сколько создаёт новую форму серой занятости. Казанцев подкрепил это статистикой: власти заявляют о появлении около 500 тысяч самозанятых, однако, по данным одного из крупных агрегаторов такси, озвученным на отраслевой конференции, порядка 400 тысяч из них — это таксисты и курьеры, легализованные ещё до вступления в силу нового кодекса в рамках платформенной занятости. Реальный прирост новых самозанятых, по оценке эксперта, составляет лишь 100–150 тысяч человек, и это преимущественно арендодатели квартир, ранее закрывшие ИП. Оба собеседника указали и на социальные последствия такого перекоса: из 4% налога самозанятого лишь по одному проценту направляется в пенсионную систему и на социальные отчисления, что не позволит этой категории граждан рассчитывать на полноценную пенсию, ипотеку или кредит в будущем — при том что медицинское обслуживание за счёт системы ОСМС государству обеспечивать всё равно придётся.
Барышев привёл собственный кейс как предупреждение о рисках при налоговых проверках. По его словам, его компания, работающая с 2017 года, впервые столкнулась с претензиями налоговых органов по НДС на сделки по покупке кредитных портфелей (цессии), хотя финансовые продукты по закону освобождены от этого налога; предприниматель оценивает действия налоговой как незаконные и продолжает оспаривать доначисления и штраф в судебном порядке. Он призвал предпринимательское сообщество не считать борьбу с налоговой бесполезной и отстаивать свои права через суд, а не соглашаться с доначислениями по умолчанию. С этим связано и предупреждение о характере проверок в целом: по словам Барышева, теперь все проверки бизнеса — внеплановые, а налоговые органы отслеживают сделки от начала до конца через систему управления налоговыми рисками, поэтому предпринимателям рекомендуется заранее проверять контрагентов по соответствию ОКЭД и налоговой дисциплине, а также иметь наготове подписанные акты сверки.
Казанцев обозначил и более широкий макроэкономический риск: по его словам, государство одновременно пытается снизить инфляцию, развить предпринимательство и повысить благосостояние населения, но эти цели противоречат друг другу при нынешней высокой ставке Национального банка. Высокая ставка стимулирует людей с деньгами держать их на депозитах вместо вложений в бизнес, что тормозит развитие предпринимательства, а снижение ставки грозит разгоном инфляции. Дополнительным фактором давления оба собеседника назвали налоговую конкуренцию соседних стран — Кыргызстана и Узбекистана, которые предлагают льготные условия для бизнеса, в том числе для IT — и креативных индустрий, включая возможность удалённой регистрации ИП. По мнению Барышева, если Казахстан не отреагирует сопоставимыми мерами поддержки, часть предпринимателей может начать регистрировать бизнес за рубежом. Как один из первых признаков ответной реакции власти он привёл продление льготного налогового режима Astana Hub до 2049 года.
Практическую иллюстрацию этого риска эксперты видят в перестройке производственных цепочек: по словам Казанцева, компании лёгкой промышленности уже переносят заказы швейного производства за пределы Казахстана — там, где раньше работало около 30 швей, сейчас осталось 6–7, выполняющих только срочные заказы. Оба собеседника сошлись на том, что в текущих условиях бизнесу стоит переждать наиболее острую фазу, при необходимости отстаивать свою позицию в судах и пересматривать бизнес-модели и ниши, а не рассчитывать на быстрый пересмотр налоговой политики.
Комментарии приведены по итогам выпуска подкаста «Бизнес Ниндзя» с участием Дмитрия Казанцева, эксперта по налоговой безопасности предпринимателей и автора экосистемы финансовой грамотности «Финграм», и Максима Барышева, основателя платформы «Учёт».
По сообщению сайта Уральская Неделя