Популярные темы

Учитель «особенных» детей

Дата: 18 января 2021 в 10:28


Учитель «особенных» детей
Среди многих педагогических профессий особое место занимает очень редкая и сложная профессия педагога-дефектолога 
С известной в учительских кругах города представительницей этого направления Марией Сергеевной Аншаковой по ее любезному приглашению мы встретились в уютной квартире, где она живет с родителями и маленькой дочкой. Получилось интересное, откровенное интервью в новогоднем интерьере.
  — Мария Сергеевна, прежде всего хочу поблагодарить Вас за согласие уделить время в драгоценные каникулярные дни, когда учитель может перевести дыхание, заняться собой и семьей, хот по своему опыту знаю, что Ваша работа — это непрерывный процесс.   — Это действительно так. Поэтому давайте сразу перейдем к вопросам, которые Вас интересуют.   — Традиционно начнем с Вашего представления читателям. Пожалуйста, несколько слов о себе…    — Родилась в тогда еще Джамбуле в 1988 году, в обычной семье: папа — военный, мама — учитель рисования, а бабушка была детским врачом. Школьные годы начались в сш № 30, а когда она полностью перешла на казахский язык обучения, нас перевели в среднюю школу № 39, которая получила статус школы-гимназии. Ее я успешно окончила в 2005 году.    — Сразу встал вопрос выбора профессии. Как он у Вас обстоял?    — Представьте себе, решился на удивление легко. Мама, а она у нас высший авторитет, настаивала, чтобы я, единственный ребенок в семье, стала медиком или педагогом. Так как я давно поняла, что медицина — это абсолютно не мое, смело отправилась поступать в Таразский государственный педагогический институт, где привлекла неведомая специальность «дефектология», о которой мало кто из абитуриентов что-то представлял. Сдала вступительные экзамены, но никто (даже я сама) не поверил, что поступила на грант, мы дважды бегали проверять списки зачисленных. Началась учеба, на втором курсе была возможность перевестись на другой предмет, но то, чему нас учили, настолько увлекло и затянуло, что я решила ничего не менять. Такое же решение приняли мои сокурсники, все 40 студентов двух групп, о чем до сих пор не жалеем, я уж точно. Мы стали вторым выпуском института по этой профессии, в 2009 году получила диплом педагога-дефектолога.
— Чем Вас привлекла эта редкая профессия — своей необычностью?    — Скорее своей многогранностью. Мы изучали не только общую педагогику, но и ее частные дисциплины, не только общую и возрастную психологию, но даже медицинские дисциплины, в частности, невропатологию и ряд других, связанных с будущей специальностью, специальные методики преподавания школьных предметов. Особенное внимание уделялось психологии, и я благодарна нашему блестящему преподавателю с «говорящим» именем — Таланту Калдыбековичу, который не только посвятил нас в секреты психологии, но и научил научной, исследовательской работе. В свое время были рабочие-многостаночники, так вот моя профессия дефектолога тоже является «многостаночной». Когда надо, ты учитель начальной школы по специальной методике, там же физрук или учитель труда. А когда надо, то ты логопед или психолог. Все это, конечно, тяжело в плане подготовки и нагрузки, но при полной отдаче через определенное время видишь результаты своего труда.
— С такой подготовкой Вас, наверное, встретили в школе на красной ковровой дорожке?    — Что Вы, все было гораздо проще. Я пришла в школу № 18 в августе, когда все, включая директора, были в отпусках. Меня приняла заместитель директора по хозяйственной части, открыла мой диплом и очень удивилась, потому что с моей профессией была абсолютно не знакома. Она позвонила директору, Ольге Александровне Лесниченко, которая дала команду меня не отпускать. Так я была принята на работу в пятые классы КРО, которые впоследствии стали моим первым выпуском. 
— Простите меня, непосвященного. Что означает КРО?   — Это коррекционно-развивающее обучение, чем я занимаюсь в сш №18 уже 12 лет.   — Объясните, пожалуйста, популярно: во-первых, кого учите в этих самых коррекционных классах?    — Представьте себе: в среднюю школу приходят учиться дети, сами по себе разные, но среди них попадаются дети с различными недостатками развития, которых мы называем «особенными». Сразу подчеркну — это не инвалиды, не олигофрены, для которых в городе открыта вспомогательная школа. У наших особенных детей нет глубоких интеллектуальных расстройств. У одних задержка психического развития, которая со временем проходит, у некоторых сложился временный застой в умственном развитии, который тоже устраняется лечением и нашим коррекционно-развивающим обучением. Есть дети с соматическими заболеваниями. У меня учились мальчики-близнецы. Один здоровый, а у второго были два порока сердца, оба сидели в коррекционном классе. Так вот второй лучше всех сверстников владел математикой, выпустился с «пятерками» по математике и физике. Причины необходимости коррекции бывают разные: родовые или послеродовые травмы, сильный испуг, вызвавший, к примеру, сильное заикание, и прочие. Такие дети из обычных классов на пятом году обучения переводятся в коррекционные, где учатся пять лет и после девятого класса выпускаются из школы. По моему личному опыту, если правильно подходить к ребенку в процессе коррекционного обучения и внеклассных занятий с ним, то положительные перемены у детей начинаются уже в пятом -шестом классах, а наиболее ярко проявляются, можно сказать, дети становятся на место, в седьмом-восьмом классах, когда они становятся абсолютно другими, мало чем отличающимися от сверстников.
— И в продолжение вопроса: чему обучаются дети в коррекционных классах ?   — Тому же, чему и в обычных, то есть всем предметам по государственной программе средней школы, по государственным стандартам образования. Вот только программы у нас, по которым работают учителя — предметники, конечно, специальные. С детьми также занимаются специалисты: медики, психологи, логопеды.
— Вы говорили, что после девятого класса ученики коррекционных классов заканчивают обучение в школе. А что дальше ?
— Наши ребята продолжают образование в различных колледжах по их выбору и становятся работниками технических и сервисных профессий. 
— Сколько Ваших выпускников коррекционных классов получили путевку в жизнь ?
— Первый мой выпуск состоялся в 2014 году в составе семи ребят. Второй я довела до восьмого класса и ушла в декретный отпуск. Затем взяла шестые классы, сейчас они восьмиклассники, их семеро, на следующий год окончат школу. Пусть Вас не удивляет такое малое количество, ведь раньше норма наполняемости коррекционных классов составляла семь — 12 учащихся, ныне — от пяти до 15 человек. Чем меньше, тем лучше — больше возможностей работать с каждым индивидуально, а значит, успех более гарантирован.
— Позвольте вопрос немножко, так сказать, не по профилю нашей беседы. Каков состав ваших учеников в социальном смысле ?    — Он меняется буквально на глазах. Если в первые годы работать было очень тяжело, наши дети были, в основном, из так называемых неблагополучных, неполных, многодетных семей, то в последние годы многие родители являются врачами, юристами, инженерами, детям уделяется больше внимания в материальном, образовательном и воспитательном плане. Такие родители — это наши помощники и партнеры в коррекционно -образовательном процессе школы с их детьми. В идеале так и должно быть.
— Итак, Ваша основная работа в школе — педагог-дефектолог. В чем она заключается ?    — В процессе работы заочно окончила филфак нашего пединститута по специальности «русский язык и литература», так что даю уроки и как предметник. Что касается основной работы, то наши ученики занимаются с первой смены, а во второй половине дня мы занимаемся с детьми тем, что называется в учебных программах коррекционной компонентой: в индивидуальных и групповых занятиях проходят логопедическая ритмика (с хореографами в городе дефицит), развитие речи, спортивные и развивающие творческие занятия, всего не перечесть. Я зачастую выступаю и в качестве логопеда, ведь это часть дефектологии.
— Какими знаниями и качествами должен обладать педагог для работы в коррекционных классах ? 
— Кроме своего предмета еще и специальными знаниями, обязательно методикой инклюзивного обучения, для чего проходят курсы повышения квалификации в «Орлеу». В числе необходимых качеств я бы поставила на первое место гибкость и строго индивидуальный подход в работе с «особенными» детьми, ведь каждый из них действительно особенный. При подготовке задания нужно давать ему только такое, с чем на данном этапе коррекционного процесса справится только он. Обязательны терпение, спокойствие, выдержка и уравновешенность. На детей вообще, а на наших особенно, нельзя кричать и ругаться, иначе кто-нибудь залезет под стол и будет сидеть там, пока за ним не придут родители. Особенно внимательными надо быть в период весенних обострений заболеваний, эмоционального состояния, когда ребенок может просто убежать с урока, а потом вернуться, как ни в чем не бывало, или уснуть за партой — всякое бывает. Надо просто подождать, а когда ученик включится в работу, поддержать его. Только в этом случае будет успех. 
— Теперь давайте поговорим об успехах Ваших учеников. В чем они проявляются ? 
— Конечно же, прежде всего в учебе, когда дети полностью раскрываются и показывают реальные положительные достижения в усвоении школьной программы. Со всей ответственностью могу сказать, что большинство учеников в наших коррекционных классах хорошо развиты физически и в творческом плане, потому что мы стараемся раскрывать их таланты. Мы заняли третье место по волейболу среди всех девятых классов школы. В восьмом классе взяли гран-при в конкурсе «Мисс Золотая Осень». Наши дети заняли все призовые места на городской предметной олимпиаде по математике, русскому языку и самопознанию. Мы были лучшими на выставке художественных изделий из соленого теста. Разве мало ?
— Можно только порадоваться за детей и за вас, их замечательных педагогов. При этом как-то пошли слухи, что коррекционные классы передадут в школы (только в Таразе таких школ десяток). Это так? 
  — Не совсем. Действительно, на фоне модного сейчас инклюзивного обучения такие поползновения возникали: «школу в школе», как нас называли раньше, а сейчас «школу восьмого вида» расформировать, а детей разбросать по инклюзивным классам. Этого, я уверена, делать нельзя. Есть дети с эмоционально-волевыми особенностями (примеры их поведения я уже привела), которых никак нельзя помещать в инклюзивное обучение. Это понимаем мы, видят родители, как мы корпим над каждым ребенком, как он постепенно растет. В общем, поднялась родительская общественность, нас услышали, коррекционные классы продолжают работать. 
— Уже почти год, как весь мир работает в условиях пандемии, образование в основном переведено на дистанционный формат. Его не критикуют только ленивые или безразличные люди, утверждая о падении качества образования. Вы, практик, что можете сказать по этому поводу?
— Традиционное обучение в школьном классе ничто не заменит, как и живое общение учитель-ученик. Оно было, есть (в дежурных классах) и будет, надо только пережить пандемию. Плохо, когда по каким-то техническим причинам срывается Интернет. Плохо, когда дети остаются в ходе дистанционных уроков без контроля родителей, братьев, сестер, дедушек, бабушек и без их помощи в том, в чем ребенок временно затрудняется. А в остальном я вижу больше плюсов и уверена — все зависит от учителя, от того, как он разработает урок, подготовит слайды, озвучит их и сумеет довести все это до учеников.    — Пожалуйста, если можно, поконкретнее? 
— Если в конце прошлого учебного года мы, и я в том числе, «плавали» в вопросах дистанционного обучения, то к началу нынешнего получили огромный опыт. Да, трудно, ведь на подготовку к каждому уроку уходит порядка двух часов времени. У меня ежедневно девять уроков, рабочий день с восьми утра до начала восьмого вечера. Это, кстати, ответ на мнение некоторых родителей, которые считают, что ты забросила задания онлайн и отдыхаешь… Если бы! Еще надо проверить присланные ребятами работы, заполнить «кунделик». В него недавно добавили видеотрансляцию, теперь ребятам не надо скачивать другие платформы, подключайся и работай. Мы с коллегами научились делать учебные видеоролики, освоили различные образовательные платформы, о которых раньше не знали. Нашли программу «Виртуальная доска», в которую дети входят по ссылке, я и все ученики класса видим, что на ней пишут, создается эффект присутствия в классе, можно организовать индивидуальную и групповую работу. Занимаемся иногда вечерами и по выходным, но так, чтобы не навредить детскому здоровью. Дети коррекционных классов научились пользоваться виртуальными словарями, «Википедией», где самостоятельно находят дополнительные материалы по темам и направляют их мне в собственной обработке и со своими комментариями. Это ведь начало самообразования, что прекрасно! Сами дети показали мне одну из «гугловских» программ, которая не ограничивает работу по времени, как в «ZOOM». Хорошо бы сохранить все эти достижения и после возврата к обычному формату. Я имею в виду элементы дистанционного обучения. В общем, если не лениться, работать в полную силу и творчески, то потери качества образования не будет. 
— И, в завершение, поделитесь своими планами хотя бы на ближайшее будущее?    — Не секрет. Хочу расти в профессиональном плане. Раньше у меня была вторая учительская категория, сейчас, по новой «табели о рангах», я педагог-модератор. Готовлюсь к защите следующего звания педагога-эксперта, а дальше следуют педагог — исследователь и высшее звание — педагог-мастер. Надеюсь дорасти до него. 
— Успехов Вам в этом росте и большое спасибо за интересное интервью. 
Вопросы задавал Михаил БУНИН, фото автора
Поделитесь новостью с друзьями