Популярные темы

Не такие, как мы. Ксения Кириллова – о разделении россиян

Дата: 06 декабря 2020 в 00:02


Не такие, как мы. Ксения Кириллова – о разделении россиян

В конце ноября экономист Владислав Иноземцев опубликовал колонку, посвященную причинам снижения популярности оппозиционного политика Алексея Навального в России на фоне его вынужденного лечения в Германии после отравления в Томске. Иноземцев делает два неутешительных вывода. Во-первых, независимо от популярности Навального и актуальности для большинства россиян поднимаемых им вопросов, общество не готово встать на его защиту, его судьба не способна подвигнуть людей на какие-то реальные действия. Во-вторых, само попадание в категорию эмигрантов и привязка к Западу автоматически отрезает Навального от российского общества и «обнуляет» в глазах обывателей едва ли не все его предыдущие заслуги.

.GR-1552-tel-txt { transform: scale(1.1); color: #61a8de; } .GR-1552-tel-img:hover { background-size: cover; background-repeat: no-repeat; background-position: center center; overflow: hidden; } #GR-1552-tel-svg { fill:#8e9499; transition: all 0.3s cubic-bezier(.25,.8,.25,1); } .GR-1552-tel-wrapper:hover #GR-1552-tel-svg { transform: scale(1.1); fill: #61a8de; } /* APP */ .GR-1552-app { width: 100%; } .GR-1552-app-wrapper { display: block; width: 100%; height: 50px; display: flex; flex-direction: row; justify-content: space-between; } .GR-1552-app-txt { font-size: 16px; font-weight: bold; align-self: center; color: #8e9499; padding: 10px 15px; transition: all 0.3s cubic-bezier(.25,.8,.25,1); } .GR-1552-app-img { background-color: #f7f7f7; background-size: cover; background-repeat: no-repeat; background-position: center center; overflow: hidden; } .GR-1552-app-wrapper:hover > .GR-1552-app-txt { transform: scale(1.1); color: #ea6903; } .GR-1552-app-img:hover { background-size: cover; background-repeat: no-repeat; background-position: center center; overflow: hidden; } .GR-1552-app-svg-flex { margin-right: 10px; } #GR-1552-app-svg { fill:#8e9499; transition: all 0.3s cubic-bezier(.25,.8,.25,1); } .GR-1552-app-wrapper:hover #GR-1552-app-svg { transform: scale(1.1); fill: #ea6903; } /* google-news */ .GR-1552-google-news { width: 100%; } .GR-1552-google-news-wrapper { display: block; width: 100%; height: 50px; display: flex; flex-direction: row; justify-content: space-between; } .GR-1552-google-news-txt { font-size: 16px; font-weight: bold; align-self: center; color: #8e9499; padding: 10px 15px; transition: all 0.3s cubic-bezier(.25,.8,.25,1); } .GR-1552-google-news-img { background-color: #f7f7f7; background-size: cover; background-repeat: no-repeat; background-position: center center; overflow: hidden; } .GR-1552-google-news-wrapper:hover > .GR-1552-google-news-txt { transform: scale(1.1); color: #5692f5; } .GR-1552-google-news-img:hover { background-size: cover; background-repeat: no-repeat; background-position: center center; overflow: hidden; } .GR-1552-google-news-svg-flex { margin-right: 10px; } .GR-1552-google-news-svg { margin-right: 12px; width: 45px; height: 50px; transition: all 0.3s cubic-bezier(.25,.8,.25,1); } .GR-1552-google-news-svg path { fill:#8e9499; } .GR-1552-google-news-wrapper:hover .GR-1552-google-news-svg { transform: scale(1.1); } .GR-1552-google-news-wrapper:hover .GR-1552-google-news-svg .st0{fill:#20A565;} .GR-1552-google-news-wrapper:hover .GR-1552-google-news-svg .st1{fill:#EA473A;} .GR-1552-google-news-wrapper:hover .GR-1552-google-news-svg .st2{fill:#FFC516;} .GR-1552-google-news-wrapper:hover .GR-1552-google-news-svg .st3{fill:#4E8DF5;} @media (min-width:540px) { .GR-1552 { display: flex; flex-direction: row; align-content: stretch; width: 100%; } /* TELEGRAM */ .GR-1552-link-tel { order: 2; width: 100%; margin-top: 0; margin-left: 10px; } .GR-1552-tel-txt { font-size: 14px; padding: 10px 5px; margin-left: 5px; } .GR-1552-tel-wrapper:hover > .GR-1552-tel-txt { transform: scale(1.05); } /* APP */ .GR-1552-link-app { order: 1; width: 100%; margin-top: 0; } .GR-1552-app-txt { font-size: 14px; padding: 10px 5px; margin-left: 5px; } .GR-1552-app-wrapper:hover > .GR-1552-app-txt { transform: scale(1.05); } /* google-news */ .GR-1552-link-google-news { order: 3; width: 100%; margin-top: 0; margin-left: 10px; } .GR-1552-google-news-txt { font-size: 14px; padding: 10px 5px; margin-left: 5px; } .GR-1552-google-news-wrapper:hover > .GR-1552-google-news-txt { transform: scale(1.05); } } ]]> РС в Телеграме РС в Google новостях РС в мобильном

Вообще зависимость отношения к человеку от той категории, в которой он находится, свойственна не только российскому обществу. Именно вокруг этого возникают, к примеру, расовые противоречия в США – как существовавшее ранее десятилетиями ущемление прав чернокожего населения, так и сегодняшние страхи белых американцев, что в новых реалиях именно они попадут в уязвимую группу населения. Однако если в западных странах эти категории, равно как и связанные с ними перегибы, определяются обществом, то российские власти формируют их искусственно, внедряя в общественное сознание народа определённые фобии и выстраивая ассоциативные связи с этими фобиями в отношении всего, что Кремль намерен дискредитировать.

В основе конформистского сознания лежит потребность отмежеваться от «проблемной» категории людей, чтобы самим «не попасть под раздачу»

Наиболее успешно эти процессы проявляются в отношении страхов перед «враждебным Западом», «иностранными агентами», «коварным Госдепом» и другими монстрами, якобы призванными уничтожить Россию. Эти образы укоренились в коллективном сознании россиян так глубоко, что кремлевским манипуляторам остается лишь выстроить правдоподобную связь между ними и объектом для дискредитации. Нарисованный пропагандой образ «агента ЦРУ» и раньше отталкивал от Навального часть его потенциальных сторонников. Прежде этот образ воспринимался преимущественно как клеветнический миф, но теперь, из-за рубежа призывая наказать российские власти, Навальный прочно вписался в пропагандистский стереотип.

Ситуация осложняется тем, что в основе советского (а следовательно, и постсоветского) конформистского сознания лежит потребность отмежеваться от «проблемной» категории людей, чтобы самим «не попасть под раздачу». Более того, постфактум объясняя происходящие с другими несчастья, в особенности репрессии, обыватели сами склонны приписывать людей к разным группам, пытаясь выделить тот признак, который стал причиной их бед.

С одной стороны, эта склонность связана с зафиксированным в подсознании постулатом о том, что дыма без огня не бывает, а потому важно лишь найти ту самую заветную причину, скрытую вину жертвы. С другой стороны, люди стремятся вернуть себе иллюзию комфорта, безопасности, всё более зыбкое ощущение «нормальности» происходящего. Они внушают себе, что, поскольку не входят в «проблемную» категорию и не обладают теми же признаками, что и очередная жертва репрессивной машины, с ними не может случиться ничего подобного.

По мере того как закручиваются гайки, эта потребность в самоуспокоении через отмежевание и, как следствие, попытка смириться с ненормальной ситуацией, пока она касается других, «не таких, как мы», усиливается. Она не только блокирует саму возможность солидарности, но и заставляет радоваться тому, что «я – не оппозиционер», не вернувшийся на родину эмигрант, не член «нежелательной организации», не имею связи с иностранцами и так далее. Чем меньше у рядового россиянина перспектива когда-нибудь попасть в одну из перечисленных категорий, тем сильнее будет размежевание.

Смотри также

В кольце проблем. Ксения Кириллова – о недружелюбном окружении

Подобный инстинктивный конформизм в значительной степени усиливает заданный «сверху» тренд на разделение общества. Это не значит, что в обществе совершенно отсутствует солидарность, но она возникает, как правило, по отношению к людям, на месте которых себя может представить большинство. Именно поэтому судьба случайно попавшего в беду «лоялиста» находит больше понимания, чем страдания человека, сознательно вставшего на путь инакомыслия. Однако если этот лоялист, допустим, обладает большими средствами, связями или доступом к гостайне, сочувствующих у него будет гораздо меньше, поскольку обычным россиянам будет намного сложнее представить себя на его месте.

С одной стороны, при таком раскладе сохранятся надежда, что в случае, если несправедливость всё больше станет затрагивать «случайных» людей независимо от их политического выбора, российское общество всё же будет способно на проявление солидарности, готовой вызвать какие-то изменения. С другой стороны, привычка «вписывать» людей в «проблемные» категории и максимально отстраняться от них может привести к тому, что большинство россиян окончательно утратит способность к сплочению.

Ксения Кириллова – политический аналитик, журналист, живёт в США

Высказанные в рубрике «Блоги» мнения могут не отражать точку зрения редакции

Путин и Россия.

20 лет

Виджет для Сноба

Реклама вертикальная

Поделитесь новостью с друзьями