Популярные темы

«Хочешь в царство небесное? Падай на колени!» Что делают с детьми в монастыре схиигумена Сергия

Дата: 03 июля 2020 в 11:17



В Среднеуральском женском монастыре, основанном популярным на Урале экзорцистом отцом Сергием, больше 15 лет живут не только монахини, но и дети. Кого-то приводят следом за собой уверовавшие родственники, других, как в школу-интернат, сдают родители. Некоторые остаются в монастыре надолго и лишь спустя годы готовы рассказать, что они там пережили.

Схиигумен отец Сергий (в миру — Николай Романов) любит и умеет привлекать к себе внимание — его имя в последние месяцы постоянно мелькает в новостях.

Он проклинал светские власти за создание в России электронного «концлагеря Сатаны», церковные — за закрытие храмов во время эпидемии коронавируса, который отец Сергий считает мифом, называл Русскую православную церковь «главным врагом в России», а Владимира Путина и его окружение — ширмой для настоящих правителей страны, «хабадников-хасидов», и дал множество других поводов говорить о себе.

В середине июня отец Сергий выставил собственную охрану у Среднеуральского женского монастыря, в котором он ведет свои проповеди, запретив в него вход даже паломникам. Настоятельница, игуменья Варвара, покинула монастырь.

Среднеуральский монастырь — давняя вотчина отца Сергия, он был организатором его строительства и духовником, собирал послушниц на новое место еще с 2000 года, когда служил в монастыре на Ганиной Яме, в окрестностях которого большевики прятали останки царской семьи.

Среднеуральский монастырь начали строить неподалеку от Екатеринбурга в 2002 году, открыли — в 2005-м. По данным Екатеринбургской епархии, сейчас в нем живет около 200 человек. По словам недавно ушедших в мир послушников — около 500. Сколько из них детей и подростков, никто не берется сказать точно: цифры разнятся от 54 до 80.

За многие годы в монастыре побывали сотни детей и подростков. 12 бывших послушниц и послушников Среднеуральского монастыря рассказали Би-би-си о том, как они жили в нем, когда были детьми — под опекой отца Сергия и его монахинь.

В 2001 году 13-летняя семиклассница Дарья Реш с группой из воскресной школы приехала на экскурсию в Ганину Яму. Мимо возили бревна на самосвалах, через дворовую грязь к храму вели дорожки из наспех брошенных досок.

Внутри храма стояла женщина по имени Валентина, судя по всему, страдающая каким-то психическим заболеванием, перед ней — отец Сергий. Он изгонял из нее бесов — вел отчитку, как называют это в православии. Валентина кричала.

«Она страшно визжала, материлась, орала так, что слышно было за километр, как будто ее убивают. Она мучилась», — вспоминает в разговоре с Би-би-си Дарья. Испугавшейся девочке вдруг показалось, что вместо женщины она видит черный крутящийся клубок: «Было ощущение, что я увидела беса, который мучает эту женщину».

Через 17 лет психолог объяснит Дарье, что она склонна к синестезии — особенности органов чувств, при которой люди, в частности, могут воспринимать звуки в виде цвета. Но в 2001 года школьница о таком нейрологическом феномене не знала. От страха она разрыдалась.

Растерявшийся преподаватель воскресной школы подвел ее к отцу Сергию — тогда еще не священнику, а простому монаху — в надежде, что тот успокоит ребенка. Романов, вспоминает Дарья, был краток: «Это — бесноватая. Ты тоже можешь стать такой. Только бог может тебя спасти. В следующий раз жду тебя здесь с матерью. И останешься».

Через две недели Дарья вернулась к Сергию вместе с матерью. «Я все еще не отошла от ужаса, я поверила, что бес может вселиться в любого человека, и мне нужно было, чтобы меня спасли», — вспоминает она. Так в 2001 году мать Дарьи стала одной из самых преданных последовательниц отца Сергия, на много лет связав с монастырем свою жизнь и жизнь своей младшей дочери.

Отец Сергий сильно влиял на подростков — иногда быстро и сразу, при первой встрече. Многие дети сами охотно соглашались на жизнь в монастыре.

«Я жила с деспотичной бабушкой, мама налаживала карьеру и новый брак. А тут было много детей, нас катали на санях с лошадьми, горки, елки, перезвон колоколов — детям монастырь поначалу кажется сказкой. Я сказала ему да, конечно, хочу», — рассказывает одна из бывших послушниц.

Вместе с семьей на тетрадном листочке в клетку оформили соглашение на обучение в монастырской школе с проживанием. Мать девочки, с которой они «никогда не были близки», в тот же день оставила десятилетнего ребенка в монастыре, позже переслав почтой документы из ее школы. Потом приезжала к дочери на пару дней раз в год. Других родственников у девочки не было.

Адвокат по семейному праву Антон Жаров называет такие поступки родителей незаконными. «Родитель обязан следить за жизнью и здоровьем ребенка 24 часа 365 дней в году. Он может временно делегировать эти обязанности, подписав договор с летним лагерем, няней или детским садом, — говорит он. — Но даже если был договор с монастырем, значит, там должны соблюдать все санпины и правила для детских учреждений — от высоты матрасов до отдельной раковины для мойки яиц. Соблюдали ли там все это? Не думаю. Но в любом случае самоустраняться от воспитания ребенка родитель не имеет права. Новый муж или рабочий график тут не оправдание».

Опека должна оказать помощь таким родителям, многие из них не знают о возможностях от государства, продолжает юрист. «Это полное безобразие, когда родители отдают в монастырь детей, а сами остаются в миру. И у опеки должны вопросы возникнуть, а не успокоительные мысли в духе «Ну, это ж храм божий», — считает Жаров.

Иногда детей в монастыре оставляли и любящие родители, попавшие в сложные обстоятельства. Христину Самушкину растили верующие отец и бабушка, в 2004 году они привезли ее на подворье будущего монастыря, как в летний лагерь. Семилетней Христине там все понравилось. «Козочки, огород и речка», — вспоминает она в интервью Би-би-си.

Через две недели она запросилась домой, но отец Сергий настаивал: «Лучше бы она здесь осталась и стала монахиней. Вырастет тут». О том, что Романов благословил ее стать монахиней, первоклассница Христина слышала и от всех монахинь.

Но на третью неделю бабушка дома взбунтовалась, рассказывает Христина: как-то проснулась утром и в истерике потребовала — езжай забирай, я чувствую, что ей там плохо. Отец забрал Христину, но через несколько месяцев бабушка умерла, а в жизнь Христины вернулся старый кошмар.

В пять лет она стала жертвой педофила — лучшего друга отца. Преступника осудили и посадили, что очень не понравилось отцу насильника. Он приходил к их квартире, когда отец был на работе, барабанил в дверь, делал вид, что выламывает ее, кричал в окна. А весной 2005 года подкараулил девочку у палатки с игрушками, дернул ее за помпон и показал из-за спины нож.

Христина убежала с криком, залезла на последний этаж в ближайшем подъезде, соседи вызвали полицию. После этого случая отец снова отвез ее в монастырь. Сидеть с Христиной было некому. По словам отца, на работе ему поставили ультиматум: «Либо ты работаешь, либо смотришь за дочерью».

Рассказал о беде отцу Сергию, тот сказал: «Я все знаю, я все вижу, оставляй ее здесь». Отец пообещал Христине за неделю разобраться с графиком на работе и забрать ее домой. Но в итоге она прожила там пять лет. Все это время отец Сергий твердил: «Твоя судьба — стать монахиней».

Монахиням и послушникам Среднеуральского монастыря отец Сергий рассказывает о чипировании при вакцинации и получении паспорта, о бесах Айфоне и Интернете, о близком конце света, который будет сопровождаться голодом, войнами и гонениями на истинных православных, о скором приходе антихриста, который уже избран мировым правительством.

Выслушав первые проповеди Романова, приехавшая в монастырь вместе с матерью Дарья Реш, поняла, что школу надо бросать. «Мы ведь каждое лето ждали антихриста: фасоль копили, мешки собирали, обсуждали, с кем будем уходить в леса и где прятаться», — говорит она.

Отец Сергий убедителен и даже обаятелен, а его взгляд нельзя забыть, вспоминает свои первые впечатления Дарья: «Он смотрит пронзительно, не сводя глаз. Кажется, что он угадывает мысли, а на самом деле пользуется методами гадалок — просто угадывает. После общения с ним всегда тяжело. Пока рядом — восторг и его власть, а когда отходишь от него — я вообще рыдала каждый раз».

«Что там держит поначалу? Ну, сестры тебя лаской окружают, там много искренних людей, в том числе и ровесников. Чувство плеча и семьи, которое важно для подростка, — объясняет Дарья. — Плюс опять же подростковое ощущение, что мы не такие, как все. Чтобы эпатировать и шокировать эта община отлично подходила — вот я такая в лаптях и валенках. И там были экзальтация и восторг, которые нельзя получить от посещения обычного храма».

Часто подростки сами отказываются уходить, даже если родственники пытаются забрать их из монастыря, рассказывает Дарья: «Сколько я такого видела, им же говорят: скоро конец света, маму надо спасать, только ты детскими молитвами можешь это сделать». И ребенок верит и остается там».

Есть в монастыре и дети, которым некуда больше идти, — из приюта. Монахини в таких случаях оформляют опеку на себя.

До 2011 года опека практически не интересовалась судьбой таких детей, говорят послушники. Позже, с приходом митрополита Кирилла Уральского, стало строже: сотрудники опеки начали приходить с проверками, но, находя положение дел в монастыре соответствующим стандартами, продолжали передавать сирот и детей из неблагополучных семей в богоугодное заведение.

Сейчас, пишет представитель монастыря в своем телеграм-канале, таких детей там пятеро: «Остальные 54 ребенка находятся там по заявлениям родителей, адреса и фамилии отдадим прокуратуре». Получить официальный ответ в органах опеки ближайших к монастырю городов — Среднеуральска и Верхней Пышмы — Би-би-си не удалось.

Детей из трудных семей в монастыре не больше 20%, говорят бывшие послушники.

«Сергий любит говорить, что спасает заблудших подростков. Но это неправда, что там большинство маргиналов и обездоленных, 80% детей в монастыре — из совершенно нормальных семей, многие из нас хотели получить образование, найти работу, завести семью», — рассказывает Би-би-си бывшая послушница, которая ушла из монастыря пять лет назад и попросила не называть ее имя.

«Он всегда давит на то, что я вас спас, вы бы под забором валялись и умирали от наркотиков. Но это неправда, к нему шли люди далеко не со дна жизни. Да и те, у кого была перспектива умереть от наркотиков, не заслуживают такого обращения», — убеждена Дарья Реш.

Она вспоминает свой дом до появления в их жизни отца Сергия: отец занимался медиа-бизнесом, мать была преподавателем английского языка в вузе. Старшая сестра поступала на филологический, Даша — выигрывала всероссийскую олимпиаду по истории.

Среди взрослых послушников тоже почти нет людей «из-под забора», добавляет одна из бывших послушниц: «Много людей с образованием и успешной карьерой. Но, видимо, с особым складом характера. Его оплот — впечатлительные женщины и их дети или дети без родственников снаружи, а также болеющие онкологией и когда-либо лечившиеся у психиатра».

К отцу Сергию часто обращаются за помощью, и он готов принимать нуждающихся. Так в монастырь в 2010 году привезли восьмиклассника Антона Крыжановского — его родители были уверены, что здесь ему помогут.

«На самом деле, помочь мне могли врачи. Но меня отдали в монастырь как 14-летнюю заблудшую девочку, в которой сидят бесы. Не было никаких разговоров, я пришел из школы, мне сказали — собирать вещи. И меня просто туда отвезли — и все», — рассказывает Антон.

В тот же вечер родители уехали. Антона в монастыре нарекли Анастасией, выдав длинную черную юбку и черный платок.

Антон родился девочкой, а в 14 лет превратился в мальчика. Короткая стрижка-ежик, усы, бас, мужской торс, мускулатура — и большие голубые глаза с густыми ресницами. Внешние половые органы девочки, но нет матки, в брюшной полости справа — неопустившееся мужское яичко, слева — неразвившийся женский яичник.

Таких людей называют интерсекс: это не сексуальная ориентация, а физиология, обусловленная нетипичным сочетанием хромосом и белков в ДНК.

В монастыре, правда, в такие детали не вникали. «Я все про тебя знаю», — заявил Антону отец Сергий при первой встрече.

Судя по рассказам живших в монастыре, это вторая его любимая фраза после «Оставайся, будешь монахиней». Послушники говорят о нем как о хорошем психологе и талантливом манипуляторе. «У него прям дар», — соглашается Антон.

«Мы тебя исправим. Будешь воином Христовым», — продолжил отец Сергий. И для начала отправил Антона в скиты. Туда, где монахини Среднеуральского монастыря уединяются для молитв и где паства отца Сергия будет встречать конец света.

Первые дома монахов стоят в полузаброшенной деревне Новоселово, но настоящие скиты устроены еще дальше, вверх по течению реки Туры в уральской тайге. Так рассказывают Би-би-си трое бывших послушников, подростками побывавших в скитах. Плыть туда от Новоселова, которое само по себе медвежий угол, около часа на моторной лодке. А потом надо еще пройти несколько километров по лесу.

Перед добравшимся открывается вид на несколько домиков и десятки землянок. Посредине тайги стоит храм — его, как и все вокруг, возвели сторонники Романова. Вокруг разбиты пасеки, ловят рыбу, растят овощи. Остальную еду привозят на лодке, запасов там много, рассказывают побывавшие в скитах.

Летом уйти оттуда нельзя, зимой — теоретически можно, прошагав по льду и снегу многие километры. Народу в скитах много: и окончательно ушедшие из мира монахи, и рабочие, и несущие наказание жители монастыря, в том числе дети.

«Непослушных отправляли в скит, и когда они оттуда возвращались, их было не узнать. Даже самые оторвы возвращались оттуда, как после лоботомии, — вспоминает Антон. — Глаза не поднимали, твердили одно: надо молиться, я жила неправильной жизнью».

Антон вспоминает свою первую ночь в землянке, куда его уложили спать: «Мне было так стремно. Я лежал в землянке и думал — что происходит? Что это за черные люди? Я был обычным ребенком, мы с ребятами занимались в секции тяжелой атлетикой — я под мужским именем. Только вчера я тягал штанги, гулял в парке, у меня, блин, даже была девушка, и вот я лежу в землянке неизвестно где один и зачем. Я был в таком шоке, что даже подробностей не помню».

Через два дня его вернули в монастырь. Отправили на послушание в огород — выдали четки, сказали молиться и поливать капусту. Антон поливал и думал: «Неужели тут правда все такие благочестивые, только и делают, что молятся, а когда не молятся, говорят только про молитву?»

К вечеру вода кончилась. Гремя пустыми ведрами, Антон шел по тропинке к озеру и встретил атаманистого вида девочку. Выше его ростом, руки в боки, платок завязан банданой.

— Давай рассказывай. Меня Катерина зовут. А тебя?

— Ну, наверное, Анастасия.

— Хм. Что значит — «наверное»? А в миру тебя как звали?

— Антон.

— Вот в это — верю.

Они рассмеялись, и Антон выдохнул с облегчением. Спустя годы он будет вспоминать компанию детей как самое светлое из случившегося с ним в Среднеуральском монастыре.

«Мы делили еду, которую привозили родители, грызли вместе кусочки сахара с трапезной, прикрывали друг друга перед монахинями, ухаживали, когда болели. Дети очень друг о друге заботились», — говорит он.

Когда члены одной семьи попадают в монастырь, видятся они редко. «У него специально была такая манера — обязательно разлучать детей с родителями», — вспоминают братья Филипп и Федор Малюткины.

Родителей — в скиты, детей в монастыре оставить, или малышей и дошкольников — в избу, а родителей — в кельи, и занять послушанием на 12 часов в день, вспоминают они: «Жить вместе почти никому нельзя. Прийти туда с детьми — все равно что в детский дом их отдать».

В 2008 году Дарья Реш недолго была воспитательницей у группы девочек трех-семи лет. У четверых из шести в монастыре жили матери, но детей они видели только по выходным. Дошкольники спали в одной большой келье с двухэтажными кроватями и клопами. Детям говорили, что они кусают только непослушных. Туалеты тогда были ямами на улице.

Дарья поднимала детей в семь утра для молитв, одевала в длинные платья и вела на литургию. Служба шла два с половиной часа, и стоять нужно было тихо. На обед давали рыбу, через полчаса прогулки — дневной сон. Потом в келье ели полдник — хлеб с сахаром и чаем, иногда маргарин.

В первые годы существования монастыря все дети строго постились. Первый день Великого поста 2004 года все проводили без хлеба и воды. Дарья вспоминает, как трехлетний ребенок просил у одной из послушниц: «Мама, наплюй мне в рот».

После полдника — часовая молитва, которую дети уже не могли высиживать. «После обеда от скуки они начинали крутиться и сходить с ума. А у монахинь считалось, что это их крутят бесы, — говорит Дарья. — Вообще в монастыре любое нарушение правил называли бесноватостью: ребенок играет, температура поднялась у взрослого — это тебя бесы крутят».

У многих девочек появлялись психологические проблемы, вспоминает Дарья. Одна начала воровать, у другой случались постоянные истерики, третья все время кричала и искала маму.

«Моему сыну сейчас три. Я вспоминаю ту девочку в монастыре — и у меня все холодеет. Я не представляю, каково ей было. Они лезли на руки, обнимались и бросались на любого человека, лишь бы получить хоть немного тепла», — говорит Дарья.

У детей постарше дни в монастыре были заполнены школой (сейчас официально они оформлены как проходящие семейное обучение) и послушаниями: трапезная, огород, коровник, молитвы. Завтрак в монастыре обычно заменялся молитвой. Мясо не ели, по вторникам и четвергам — давали рыбу.

«А еще картошка. Ты ее сажаешь, поливаешь, окучиваешь, копаешь, сортируешь, чистишь — а потом ты приходишь жрать, открываешь кастрюлю и там, блин, лежит эта картошка», — рассказывает Антон. В последние годы с едой стало лучше, говорят недавно ушедшие из монастыря послушники.

Но все равно большая часть молока, сыра, масла, творога и овощей с монастырского огорода уходит благотворителям и друзьям отца Сергия — отсылается подарками. «Дети этого почти не видели. Мы все время ходили голодные», — единодушно говорят о 2001-2015 годах послушники.

Со временем отец Сергий возвел себе отдельную — «царскую» — трапезную. «Они там ели не картошку», — вспоминает работавший на кухне Антон. Сергию готовят отдельные повара, там едят форель и свежие овощи из красивых тарелок, суши, черную икру и сыр с плесенью, рассказывают другие послушники. В этой трапезной, по их словам, Сергий принимает своих известных последователей — хоккеиста Павла Дацюка, депутата Наталью Поклонскую, актера «Уральских пельменей» Дмитрия Соколова.

После 2011 года, когда в Екатеринбургской епархии сменился митрополит, в монастырь чаще стали приходить сотрудники опеки, детям начали готовить отдельно, по просьбе нового митрополита купили новую, цветную одежду — чтобы не ходили в черном.

Но многое осталось по-прежнему.

Не ослаб тотальный контроль. Все письма в монастыре читают перед отправкой и при получении. По телефону можно говорить только раз в неделю в определенные часы. Собственные мобильники у послушниц есть, но нелегально — как в местах заключения.

Девочки прячут их в прокладки, мальчики воруют у паломников. Такой ворованный телефон спас одного из школьников, мать которого не отпускала его из монастыря. Он рассказал Би-би-си, как позвонил отцу, который уже три месяца искал пропавшую семью по всей области — и лесом сбежал к нему в машину. Младший брат остался в монастыре, испугавшись, что мать не переживет его ухода.

Главные трудности начинаются, когда подросшие дети хотят получить паспорт или поступить в вуз. В начале 2000-х паства Сергия вообще сжигала паспорта и прочие документы — и Романов вместе с ними. Что, правда, не мешало ему позже летать на самолетах в Крым, ездить в Иерусалим и на Афон.

Подростки тогда уходили из монастыря без единой бумажки. «Я даже не могла подать на пособие по безработице, потому что они не дали мне справку о том, что я там школе училась», — вспоминает одна из послушниц.

Сейчас паспорта отец Сергий уже не сжигает, но и не приветствует их оформление. Некоторые дети сознательно отказываются получать документы, слушая с пяти лет рассказы о скрытом в них дьяволе. Другим не позволяют рьяно верующие в проповеди отца Сергия родители.

Без возражений Романов отпускает только в екатеринбургскую сельскохозяйственную академию, музыкальное училище и в духовную семинарию. «Он растит людей под себя. Все эти специальности пригодятся в монастыре. А все другие желающие получить образование дети — для них это потеря рабочей силы», — говорит одна из покинувших монастырь девушек.

В 2010 году маленькие дети там играли в батюшек, вспоминает в разговоре с Би-би-си другой послушник. Они просто не знали, что они могут быть инженерами, строителями или водителями, добавляет он.

На подростков, осмелившихся заговорить о мирских профессиях, Сергий обрушивает свой гнев. Одна абитуриентка вспоминает в интервью Би-би-си, как он показывал ей на инвалидов-колясочников, приехавших к нему на сеансы экзорцизма, и говорил: какой университет, какая мирская жизнь, ты ж такая же будешь, бесноватой станешь!»

Вторая рассказывает, как священник разрешил ей поступать, но не дал благословление на подпись в согласии об обработке личных данных — а без этого в вузах не могут принимать документы. Третью год не отпускал со словами: «Скоро конец света, это все сатанинское, зачем вообще нужно образование? Ты будешь гореть в аду!»

«С семи лет мне долбили про этих рептилоидов, гонения и апокалипсис, — объясняет она свои чувства. — Поэтому, когда тебе 16 и ты там вырос, ты не можешь ему слово поперек сказать. И продолжаешь вымаливать благословления».

Девушка рассказывает Би-би-си, что теперь, когда она звонит оставшейся в монастыре матери, то каждый раз спрашивает: «Ну что, где конец света?» На что мать отвечает: «Просто он всех вымолил. Опять всех спас».

Отказавшихся от мечты об образовании в монастыре хвалят. «Вот ты даже ничем пожертвовать не можешь, — говорили одной из ушедших в институт девушек монахини. — А они жертвуют. Это их жертва богу».

Все послушники, описывающие свою жизнь в Среднеуральском монастыре в разное время с 2001-го по 2020 год, рассказывают о физическом и психологическом насилии. Они были и жертвами, и свидетелями.

Наказывали за то, что в пять утра, поднимая из погреба мешок картошки, послушница сняла платок. За то, что бегали лесом в город за шоколадками. За споры с монахинями. За дружбу между собой. За игру на пианино. За бутылку шампанского, выпитую на семерых в семнадцатый день рождения. За купание в карьере неподалеку.

Бить детей было отдельным послушанием для некоторых монахинь, таким же привычным, как работа в трапезной или уход за лошадьми. Никто не пробовал от него отказываться, говорят бывшие жители монастыря.

Пощечины, приватная порка, публичная порка, палками по пяткам, стоять на горохе, сесть в муравейник — чтобы что-нибудь из этого заслужить, достаточно было поступить, как типичный подросток, вспоминает Антон: «Так там ломают людей».

Братья Малюткины вспоминают, как за выкуренную сигарету их закрыли на две недели в железном вагончике. «Нам на день давали булку хлеба и трехлитровую банку воды. И ведро для туалета. Мужики-строители жалели нас, через трубу просовывали нам в банках еду», — вспоминают они. В телеграм-канале монастыря братьев обвинили в употреблении наркотиков и сообщили, что отец Сергий был против их жизни в Среднеуральском.

Позже вагончики сменили на затворы — узкие кельи 2х3 метра, куда провинившихся запирали на несколько недель, не давали мыться, выпускали в туалет дважды в день и кормили хлебом и водой. Если ловили кого-то пытавшегося передать другую еду, запирали в ту же келью со словами: «Не надо нам здесь актов милосердия».

«Была девочка, которая оттуда не выходила, ее наказывали постоянно, — вспоминает Антон. — Она ничего такого не делала — просто была подростком. Она считала, что выходить на улицу, болтать, смеяться, ходить по лесу и бросаться камнями — это типичное занятие для детей. Но монастырь так не думал».

Девочек наказывали чаще и строже, говорят братья Малюткины. Ирина (имя изменено) вспоминает, как в 14 лет за попытку сбежать ее распластали на сеновале и выпороли: один мужчина держал за ноги, другой — за руки, а третий лупил кабелем. Христина рассказывает о двух подругах, которые утащили у монахини банку меда. В наказание их заставили съесть таз меда, а потом двое взрослых мужчин их выпороли.

Другая послушница, недавно покинувшая монастырь, утверждает, что выдержала сотню наказаний, но говорить подробнее о них отказывается — боится за семью.

«Отец Сергий не держал рядом нормальных мужиков, которые к богу идут. Он окружает себя бывшими зэками, которые ему нужны, чтобы беспрекословно выполняли все, что он им скажет. Если бы моему отцу сказали — возьми этот кабель и побей девочку 12 лет, мой отец послал бы его. А эти все делали», — вспоминает Федор Малюткин.

В 2009 году Христина Самушкина заболела пневмонией, температура держалась уже неделю, монахини повели ее к отцу Сергию — благословить на больницу. Тот сказал, что жар у Христины, потому что она непослушная, и что «когда она покается, тогда бес болезни сразу уйдет». Без благословления в больницу девочку не повезли. Через несколько дней Христина потеряла сознание в горячке, и только после этого монастырская машина отвезла ко врачам в ближайший город — Верхнюю Пышму.

Сменную одежду взять забыли, пришлось одолжить у соседки по палате бриджи и топ. Приехавшие навестить ее монахини увидели это. Когда через месяц лечения Христина вернулась в монастырь, ее позвали в трапезную и перед всей паствой объявили: «Вы смотрите на послушницу, опозорившую честь монастыря — она сняла платок и юбку. За это отец Сергий благословил выгнать тебя из монастыря, а до этого наказать: выпороть, поставить на горох и сто земных поклонов».

Христину избили обтянутым резиной железным кабелем, поставили на горох и отправили домой. Но позже отец Сергий сказал, что простил ее — и Христина, у которой в монастыре была любимая монахиня Татьяна, «мама Таня» — осталась еще на год.

Потом Христина нашла свою настоящую мать. Та, узнав о жизни дочери в монастыре, написала две жалобы — в комиссию по делам несовершеннолетних и патриарху. В семью приходила опека, в монастырь приезжали люди из патриархии, но все ограничилось лишь руганью отца Сергия на Христину. Копия письма в семье не сохранилась.

«Меня за полтора года били восемь раз. Я так и не понимаю, как можно было бить 10-летнего ребенка, хорошо учащегося. В основном меня обвиняли в дерзости — потому что я перечила», — вспоминает в разговоре с Би-би-си одна из бывших послушниц.

Она описывает сцену из 2009 года. В шесть утра всех собирают в храм. Там отец Сергий начинает разбирательство — постоянно голодные мальчишки стащили тушенку или сгущенку. Сначала под крик и вой избили их, потом Романов по одному стал выводить детей из толпы и спрашивать: «Ты воруешь? А ты воруешь?»

Кто-то признался в похищенном пакете конфет. «Их бил двухметровый амбал кабелем, а двое других держали за руки и за ноги. Тем, кто отвечал «нет», отец Сергий тоже назначал сорок ударов кабелем — за дерзость. Мне повезло, что на мне были толстые зимние штаны», — вспоминает девушка.

Для многих послушников хуже избиений было прилюдное унижение со стороны отца Сергия. Телесные наказания они переносили легче.

Скандалит отец Сергий обычно или в трапезной во время обеда, или в храме во время проповеди, рассказывают его бывшие воспитанники.

Типичная истерика звучит так: «Ах, вы в лесу жарили картошку? Да я вам пригоню машину кабачков, чтобы вы их жрали, пока не помрете. Да я тебя выгоню, ты помрешь на помойке, кому ты нужна? Матери своей ты не нужна, все тебя бросили, тебя изнасилуют десять узбеков, муж у тебя будет алкаш, а родишь ты инвалида».

Судя по всему, угрозы однотипны — воспитанницы, жившие в монастыре в разное время, цитируют одни и те же фразы.

После этого, вспоминает одна из воспитанниц, ты уже обычно бухаешься на колени и воешь: «Пожалуйста, не выгоняйте».

Публичные унижения послушники называют любимым шоу отца Сергия: крича, он расхаживает из стороны в сторону и вздымает руки к небу.

Послушницы говорят, что до сих пор помнят этот леденящий ужас, когда за ними в конюшню или трапезную прибегал кто-то с выпученными глазами: «Тебя отец зовет». И ты не знаешь, что ты сделал, но понимаешь, что конец, вспоминает ощущения одна из девушек.

А в храме, говорят свидетели, Романов начинает позорить: «Ты с ним спала? В каких позах, сколько раз? Передок чешется? Да он тебя бросит, ты никому не нужна, ни матери, ни родным, никто, кроме меня, тебя так любить не будет! В царство небесное хочешь, хочешь в царство небесное? Падай на колени, кайся! — и давит на затылок, чтобы человек распластался. — Ты сгоришь в аду, спасайся, я тебе уже облачение сшил, пора в постриг, ты иначе пропадешь и сгоришь в аду за свои грехи!»

О привычке ставить перед собой на колени рассказывают Би-би-си и паломники, которые ездили в монастырь совершеннолетними. Кто не вставал, того сразу объявляли «бесноватым» — мол, это бесы гордости тебя крутят.

«Там все построено на страхе и стремлении угодить. Страшного суда в монастыре так не боятся, как того, что отец Сергий будет на тебя посреди трапезной или в храме кричать», — говорит Антон.

Если кто-то решается спорить, он поднимает руку и со словами «ты заболеешь раком» осеняет послушника крестным знамением. Для молодых людей, видевших в монастыре много умирающих от онкологических заболеваний, это одно из самых страшных проклятий Сергия.

Но уже через пару часов отец Сергий может подойти раздавленному ребенку — особенно если наказана была любимица — и сказать: «Ну что ты, доченька, давай обнимемся, пойдем я тебя накормлю».

«Тебе выставляют черную икру, суши и роллы, экзотические фрукты. И он тебя ласкает и закармливает. Что вам сделать? Давайте в магазин сходим купим вам одежды? Куда вы хотите поехать? — вспоминают бывшие послушницы. — Мы так привыкали к этим качелям, крику, визгу, его сабантуям, уничтожению, а потом ласке, что иногда мы его провоцировали, специально нарушали правила, чтобы получить его внимание. Бежали в лес, чтобы о нас доложили, чтобы он нас вызвал, наказал, а потом приласкал. Это максимально нездоровая ситуация».

«Когда ты приходишь в монастырь, ты думаешь, что это святое место. А на самом деле там живут люди с такими же страстями, — говорит одна из девушек, которую даже ни разу не наказывали. — Когда я уходила, меня пугали, что в миру меня ждут злые корыстные люди, которые желают мне зла. Но я не увидела в миру ничего, что могло бы сравниться с отношениями, царившими в монастыре. И именно после монастыря у меня настолько прокачан панцирь, меня сложно чем-то пронять. Я научилась там так врать и прикрывать себя, как никогда и нигде в жизни».

А еще нас всегда подозревали в сексе и наказывали за это, в один голос говорят бывшие послушники.

Одна из первых послушниц до сих пор вспоминает, как на исповеди отец Сергий игнорировал рассуждения об учебе, но с интересом выслушивал ответы на вопросы в духе: «А не ощупываешь ли ты себя в интимных местах?»

— А я вообще не знала, о чем речь, просто не понимала, — говорит она. — Еще он любил исповедовать монахинь в малом домовом храме в полный голос, чтобы все дети слышали, как они каются в мыслях или грехах из сексуальной области. Он подробно все это разбирал, а мы, дети, стояли в очередь на исповедь и все это слушали. Это как будто специально было публично. Причем он человек специфический, он использует много тюремного жаргона, он же сидел и по-другому говорить не умеет.

В эти минуты, говорит девушка, ей хотелось провалиться сквозь землю. Вечерами она давала обет перед иконами — никогда не есть молока и мяса, лишь бы не помнить тех слов и подробностей. Спустя несколько лет ей диагностировали анорексию и нервное расстройство.

Когда восьмилетнюю девочка Олю (имя изменено) заметили за маструбацией, Сергий выдал распоряжения, как ее лечить. Несколько послушниц рассказали Би-би-си, что сначала при всех ребенка выругали, потом объявили, что она должна постоянно спать в колготках. После девочку объявили бесноватой, обмазали рыбой в храме на проповеди и перевели из школы в группу с трехлетними детьми.

Антон вспоминает, как его наказывали за дружбу с девочками: «Нам запрещали общаться, постоянно подозревали секс. Хотя я там, конечно, ни с кем там не встречался и не мог себе этого представить, для меня в той обстановке это было неприемлемо».

Но монахини думали по-другому. Как-то подростков застали за ночным разговором и с утра повели к отцу Сергию. Антон вспоминает, как Сергий освящал бабушкам телефоны в храме, а потом обернулся и как закричит с матом: «Чего ты тут стоишь?! Аж противно! Ты, дрянь, ни рыба ни мясо. Гермафродит. Будешь лизать *** (женский половой орган) на помойке! Таких, как ты, раньше сжигали! Видеть тебя не хочу!»

К вернувшему в келью Антону зашла подруга — утешить. «В этот момент появилась одна из монахинь: чем вы тут занимаетесь?!! А мы ничем не занимались. Они там все были зациклены на сексе гораздо больше, чем сами подростки. У них настоящий культ секса. Они подозревают, что там все спят друг с другом», — рассказывает он.

Их снова потащили к Сергию. Тот начал орать, что они лесбиянки и позорят монастырь. Девочке начал плевать прямо в лицо, она упала на колени, рыдая и прося прощения. «Никогда тебя не прощу, ты падаль», — кричал на нее Сергий при всем монастыре и при паломниках. «Ему было важно устроить это шоу, — говорит Антон. — Мне сказал, что я «вообще мразь», и ушел». Девочку отправили в скит.

В монастыре прививалось отвращение к любым отношениям с мужчинами, вспоминает одна из девушек. Например, монахини регулярно собирали всех в круг на площади и устраивали допрос: «Ты целовалась? А ты целовалась? Точно? Говори, с кем!!» Дальше шло наказание.

Если замечали, что мальчик дарит девочке иконку или они читают одну книгу, подростков вели к отцу Сергию со словами: «У нас тут блудница вавилонская завелась». Он начинал орать: «Чего у тебя там зачесалось?!» И распоряжался смирить плоть: сделать в храме 1200 поясных поклонов, 300 земных, и месяц держать пост только из овощей и молитвы.

«Беременность, материнство и брак так очерняют, что многие послушницы не могут переступить через это сих пор и в 30 лет не были ни на одном свидании, — говорит одна из девушек. — Это потом полностью ломает жизнь, многие не могут найти пару или родить ребенка и с десятой попытки».

При этом некоторые послушницы рассказывают, что испытывали на себе внимание со стороны взрослых мужчин, живших в монастыре.

Христина вспоминает взрослого мужчину-трудника, у которого в келье жили два хомяка. Смотреть на них он приглашал девочек. Христина рассказывает, как во время этих визитов он «делал неловкие движения в нашу сторону»: дышал в шею, гладил их по спине и клал руку ниже пояса. В итоге после очередного визита к этому мужчине ее 11-летнюю подругу заперли в келье и избили, а по монастырю пустили молву, что она совратила послушника. Он из монастыря исчез.

«У меня вообще вопрос, сдавал ли Сергий этих педофилов куда следует или просто выгонял в мир», — говорит Христина. Ее слова подтверждают два других трудника, позже ушедших из монастыря.

Антон рассказывает о 14-летней подруге, встречавшейся с монахом. Она считала, что это по обоюдному согласию, но часто плакала, говорила, что сама виновата. «Я считаю, что это был стокгольмский синдром, — говорит Антон. — Как-то раз она так сильно плакала, что попросила с ней остаться, мы уснули на матрасах в прачечной. Между нами ничего не было. С утра нас вызвали в храм. Ее в истерике поставили на колени перед Сергием и этим самым монахом. Сергий бьет ей пощечины и орет: «Шлюха! Ты шлюха! Ты шалава! Ты что, замуж хочешь? Шлюха!»

Имя монаха и послушницы Антон не называет. Говорит, что вскоре после этой сцены попал к нему на исповедь и сказал: «Я понимаю, что это грех, но я вас ненавижу». Тот рассмеялся и сказал, что Антон ему «просто завидует»: «Что, хочется секса, да? Думаешь, наверное, о мальчиках?»

Впрочем, вскоре этому монаху запретили исповедовать. Где он сейчас, бывший послушник не знает. Девочку отправили в скиты, и сейчас, по словам Антона, на видео в поддержку монастыря она поет «За родину, за Сталина» — уже монахиней.

Эту историю подтверждают еще один послушник монастыря, пожелавший остаться анонимным, потому что там живут его родные.

Антона из монастыря через два года забрали родственники — из-за монастырского питания у него заболел кишечник, который пришлось долго лечить. В монастыре ему говорили, что это «внутри идут месячные».

С тех пор прошло восемь лет. Антон переехал в Москву, получил документы на мужское имя, учился в вузе, стал звукорежиссером, женился, развелся, но до сих пор ходит к терапевту и пытается вылечиться от периодических истерик и приступов паники.

У Антона диагностировали острый посттравматический синдром: «Я скандалил, порезал себе руку — дебил, в общем. Проблемы с психикой, в первую очередь, благодаря этому месту и Сергию. Буквально недавно был такой припадок. Я бился головой об стену, кричал, что я урод, я ненормальный».

Во время припадков Антон выкрикивает те же самые слова, которые два года подряд кричал ему в храме ему отец Сергий.

Несколько раз Антон приезжал в монастырь, чтобы навестить старых друзей. Но отец Сергий передал ему, что если еще раз увидит там Антона, в него «будут стрелять без предупреждения».

«Типичное его поведение. Вообще, над детьми Сергий всегда издевался и изгалялся, как мог, — говорит Антон. — Мне повезло. А представляете, скольким не хватило силы воли или ума или помощи родственников или смелости? И сколько их там остается?»

Несмотря ни на что, Антон остался верующим: «Я православный. Я верю в Бога. И считаю, что то, что происходит в Среднеуральском монастыре — очень далеко от настоящей веры, как она изложена в Библии. По Евангелию надо всех любить и прощать, а там всех проклинают и избивают».

Но у многих послушниц после монастыря случился кризис веры.

«Я понимаю, что по одному монастырю нельзя судить о православии в целом, но я там долго там варилась, что не могу теперь думать о боге отвлеченно, — признается одна из девушек. — Сначала там романтическое восприятие всего, сказка, а потом ты видишь изнанку — и отворачиваешься. И теперь мои проблемы решает не священник на исповеди, а психотерапевт».

«Мы все оттуда вышли с поломанной психикой. Понятно, что в монастыре хотели сделать, как лучше. Но не получалось, — вздыхает другая послушница. — Есть вопросы к организации. В монастыре не должны жить под одной крышей дети, мужчины, бывшие заключенные и наркозависимые. Это же не богадельня, не психиатрическая больница, это вроде как монастырь. В монастырь приходят взрослые люди, которые решили посвятить жизнь богу. А когда начинается такой балаган — это уже не то».

«Во многих монастырях жесткие порядки и есть насилие. Но случай Среднеуральского — один из самых жестких. Жизнь на одной территории с уголовниками, разлучение детей с родителями и препятствия в получении образования — это чересчур даже для нашей проблемной церкви», — считает Дарья.

Вырвавшиеся из монастыря школьники учатся жить заново. Одна вспоминает, как в городе первые месяцы крестилась на пешеходные переходы — не умела переходить дорогу. Вторая — как блуждала в екатеринбургском метро. Третья — как училась носить джинсы.

Всех ушедших в мир, но навещающих в монастыре родных и друзей, Сергий встречает неизменным вопросом: «Когда домой?»

Послушник Игорь Шаров (имя изменено) в мае 2020 года говорил, что порядки в монастыре ужесточились.

«Стало хуже, чем было. Отнимают даже кнопочные телефоны. В прошлом году были люди, которые хотели меня забрать. Он, Романов, как-то узнал, вызвал меня, устроил разнос. Предателем уже год зовет, я не согласен с ним, — говорит Игорь в голосовом сообщении, записанном из монастыря. — Кормит он нас гречкой и картошкой. Одежду мне оставляли ребята, которые в мир ушли. Он говорит, что он меня спас, принял, и я выжил в мире, благодаря его молитвам. А я считаю, что я благодаря господу в этом монастыре выжил. Не знаю, что мне делать».

Игорь согласился дать подробное интервью Би-би-си, но после этого сообщения пропал и больше не выходит в интернет.

Когда в монастыре узнали, что готовится к выходу этот материал, бросились обзванивать всех бывших послушников. Большинству, по их словам, угрожали.

К одной пообещали приехать на работу и рассказать, что она «шлюха». Другой намекнули на положение тяжело больной родственницы, живущей в монастыре. Третью через оставшуюся в монастыре семью заклинали молчать, не навлекая на себя грех. Четвертой припомнили оплаченное лечение.

Кого-то просили записать видео, опровергающие рассказы Христины, Дарьи, Антона, Федора, Филиппа и остальных. Некоторые отказались со словами: «Они говорят правду». На что монахини отвечали: «Но Сергий же давно покаялся и все отмолил».

Родственники бывших послушников, которые знают, сколько детям пришлось пережить, занимают похожую позицию. «Дети могут и слишком близко к сердцу что-то воспринять. Можно не так серьезно их воспринимать. Сергий тащит на себе такую махину, он делает такое огромное дело! Да и покаяние — великая сила», — говорит отец трех детей, выросших в монастыре.

После запросов Би-би-си Екатеринбургская епархия начала собственное расследование случаев насилия и запрета выдачи паспортов в Среднеуральском женском монастыре. По словам собеседника Би-би-си в епархии, сейчас члены комиссии общаются с героями этого материала и собирают доказательства.

Официально ответить на вопросы Би-би-си о телесных наказаниях, психологической травле и жалобах бывших послушников служители монастыря не смогли. После недели переговоров с пресс-секретарем отца Сергия Всеволодом Могучевым об ответе на обвинения бывших послушников он завершил беседу словами: «Для Би-би-си — без комментариев».

Сейчас главный вход в Среднеуральский женский монастырь закрывает шлагбаум, и охраняет его десяток мужчин в камуфляже и с рациями. Но 26 июня мы с Антоном и Христиной через деревни, лес и картофельные поля все же дошли до монастыря. Выбрали дорогу «по задам».

Миновали Царскую горку, где одной из монахинь привиделось облако в виде головы расстрелянного царя. Остановились на холме под соснами, куда после отбоя дети из монастыря убегают выкурить первую в жизни сигарету и разжечь костер.

Смеявшиеся и болтавшие всю дорогу, ребята затихли, когда на пригорке заблестели купола храма. «До сих пор держит», — буркнул Антон. Христина кивнула.

Мы поднялись на монастырское кладбище.

Через 15 минут съемок на главной монастырской площади в нас чуть не врезались «Жигули», битком набитые охранниками. И журналистов, и бывших трудников, заломав руки и приволакивая по земле, выкинули из монастыря на трассу.

По телефону к шлагбауму вызвали подмогу: на парковку монастыря один за другим начали приезжать автомобили со сторонниками отца Сергия. Дорогие и подержанные. С мужчинами и женщинами за рулем. Пока мы ждали такси в город, насчитали больше девяти машин.

— Может, все-таки передадите отцу Сергию, что мы очень хотим услышать его версию жизни детей в монастыре? — попробовала я вступить в переговоры.

— Приказ — выкинуть.

— Мы, конечно, уйдем. Но вообще — это же территория РПЦ, куда может зайти любой православный.

— Это не территория РПЦ, — прорычал один из охранников.

Полил дождь. Грома не было. К своим духовным чадам отец Сергий так и не вышел.

***

Тэги новости: Владимир Путин
Поделитесь новостью с друзьями