Популярные темы

Лингвистический национализм в современном обществе деструктивен

Дата: 26 мая 2020 в 05:33 Категория: Общество


Лингвистический национализм в современном обществе деструктивен

repost.uz, 22 мая

Repost публикует I часть материала независимого эксперта Игоря Цоя о проявлениях лингвистического национализма.

Молчанье — щит от многих бед, а болтовня всегда во вред.
Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал.
Омар Хайям, персидский философ, математик, астроном и поэт.

Язык — худшая часть худшего слуги.
Ювенал, древнеримский поэт-сатирик.

21 октября 1989 года был принят закон «О государственном языке Республики Узбекистан» (в настоящее время действует в редакции закона от 21 декабря 1995 года). В прошлом году этот день был объявлен Днем праздника узбекского языка.
25 апреля 2020 года Министерство юстиции Республики Узбекистан выступило с инициативой о введении административной ответственности за несоблюдение требований законодательства о ведении работы в государственных органах и организациях на государственном языке.

«Если бы язык был продуктом не поэтического, а логического духа, существовал бы один единственный язык» (Кристиан Фридрих Геббель, немецкий драматург)

Почти каждая нация в мире говорит на собственном языке. Не вызывает сомнений, что люди, говорящие на одном языке, черпают свои знания и культуру из совместного общения, общей литературы, преданий и легенд. Эта идентификация со стороны народов по общности языка, а не в соответствии с политическим или территориальным единством, известна как национализм.
На некоторых исторических этапах национализм имеет положительное влияние на развитие самосознания народа и формирование наций. Например, в 1871-1918 годах множество маленьких государств в Центральной Европе, граждане которых говорили по-немецки, объединились в Германскую империю вокруг Пруссии (кайзеровская Германия или «Второй рейх»). Или в 1795 — 1918 годах Польша была разделена между Пруссией, Австрией и Россией. Несмотря на это, поляки сохранили свой язык и чувство общности: после Первой мировой войны произошло возрождение польского государства.
С другой стороны, национализм может и разрушить государство. В качестве примера можно привести «Парад суверенитетов» (1988-1991 годы), в ходе которого республики провозгласили верховенство республиканских законов над союзными. Этим самым были нарушены положения статьи 74 Конституции СССР («В случае расхождения закона союзной республики с общесоюзным законом действует закон СССР»), созданы условия для объявления независимости национальных республик и распада Советского Союза.
Главным объединяющим признаком нации принято считать язык. На основе его общности возникают и развиваются единые идеи и традиции, культурные и духовные ценности, совместное ведение хозяйства и производства. Даже, когда нация рассеяна или государство сбросило колониальное ярмо, то язык продолжает жить. Так, современные Канада и часть Соединенных Штатов были заморской территорией Франции и находились под ее управлением, соответственно, до 1763 и в 1803 годов. Но и сегодня население провинции Квебек (Канада) и штата Луизиана (США) общаются по-французски.
Термин «национализм» был введен в употребление в XIX веке, но идеи национального превосходства и национальной исключительности, лежащие в основе данной идеологии, были присущи еще народам древнего мира. Поражение нацизма во Второй мировой войне и крах колониальной системы привели к спаду националистических настроений в Европе и их перемещению в освобождающиеся от колониальной зависимости Азию и Африку (четвертый этап развития национализма).
С развитием информационных технологий и глобализацией многие ученые и исследователи заявили о начале новой эры, свободной от национализма и идеологий. Но это оказалось далеко не так. Терроризм и пандемия, неконтролируемая миграция и унификация, стремление защитить национальные интересы и протест против принятия решений наднациональными органами привели к всплеску национализма. Это проявляется и во все возрастающей популярности партий, движений и течений, отстаивающих национальные интересы.
Пробуждается пропаганда своих этноса, нации, культуры и языка. Язык превращается из просто знаковой системы, служащей для обмена информацией, в систему распознавания «свой-чужой». С точки зрения последователей лингвистического национализма, нация определяется, прежде всего, общностью языка.
Но грань между конструктивным и деструктивным лингвистическим национализмом очень тонкая и ее действительно очень сложно определить. Именно поэтому сфера использования языков должна определяться не столько директивными циркулярами, сколько сложившейся практикой их применения и целесообразностью.

«Язык — одежда мыслей» (Сэмюэл Джонсон, английский критик, поэт)

21 октября 2019 года президент Узбекистана выступил на торжественном собрании, посвященном 30-летию придания узбекскому языку статуса государственного языка. «Во время тоталитарного строя предпринимались попытки вытеснить узбекский язык. Но наш народ смог бережно сохранить свой родной язык – свою национальную гордость», — отметил Шавкат Мирзиеев.
Давайте посмотрим, как Советский Союз предпринимал «попытки вытеснить узбекский язык». Ежегодно выпускалось около тысячи книг и брошюр на узбекском языке тиражом 27 млн экземпляров в год, на узбекском языке издавалось свыше 30 журналов тиражом около 100 млн экземпляров, выходило почти 200 газет на узбекском языке…
В Узбекской ССР было несколько книжных издательств: «Узбекистан», «Фан», «Укитувчи», Издательство литературы и искусства имени Гафура Гуляма, «Еш Гвардия», «Медицина», «Каракалпакстан», газетно-журнальное издательство ЦК КП Узбекской ССР. На правах издательства работала редакция Узбекской советской энциклопедии, созданная в 1970 году и выпустившая первую национальную энциклопедию (тома 1-14 в течение 1971-1980 годов). В это же время было подготовлено и осуществлено 15-томное издание произведений Алишера Навои.
Стремление сохранить и развивать национальный язык – естественно и похвально. Но, как и многое другое, этот вопрос не решить кавалерийским наскоком. Да, прошло 30 лет с принятия закона «О государственном языке Республики Узбекистан». С 21 октября 1989 года – даты принятия указанного закона – были приняты новая редакция закона «О государственном языке» от 21 декабря 1995 года, закон «О введении узбекского алфавита, основанного на латинской графике» от 2 сентября 1993 года. Всего спустя два года после принятия последнего закона началось изменение алфавита: из него были исключены диакритические – надстрочные, подстрочные и внутристрочные – знаки.
Переход на латиницу планировалось завершить к 2000 году, затем срок был перенесен на 2005 год, но окончание этого процесса вновь удлинялось: на 2010, а потом на 2015 год. По сообщению рабочей группы по совершенствованию узбекского алфавита при Ташкентском государственном университете узбекского языка и литературы в мае 2019 года в Узбекистане представили окончательный и обновленный вариант алфавита.
Низкая исполнительная дисциплина и отсутствие контроля? Возможно. Но руководящих чиновников тоже можно понять: они учились читать и писать на кириллице. Введение латинского алфавита могло и может значительно осложнить их деятельность.
Введение латиницы усугубило сложности поиска соответствия между графикой и звучанием отдельных букв и слов. Будучи в Коканде обнаружил четыре формы написания названия города: Қўқон (узбекский язык — кириллица), Qo'qon (узбекский язык — латиница), Коканд (русский язык) и Kokand (английский язык).
Узбекский язык многодиалектен и между диалектами имеются лексические (по содержанию), семантические (связанные со значением или смыслом) и стилистические (по принципам выбора слов) различия.
Так почему — даже через 30 лет после принятия — часть положений закона «О государственном языке» не исполняется? Можно с большой долей уверенности сказать, что причина – в отсутствии языковой политики. «Мы не знаем, не растянется ли и этот переход, так как никакой языковой политики у государства нет, и данная тема не поднимается. Это привело к тому, что наш переходный период растянулся почти на три десятилетия. Нигде в истории такого никогда не было», – говорит узбекистанский политолог Анвар Назиров.
Языковая политика – это комплекс действий властных структур и государства в отношении языка или языков. Такая политика может быть целенаправленной, а может быть чисто стихийной и формальной.
Языковая политика в Узбекистане была преимущественно стихийной. Требования по безусловному исполнению закона «О государственном языке» возникали спорадически (от случая к случаю). Одна из причин подобной практики – это убеждение, что с обретением независимости государственному языку перестало что-либо угрожать, а его развитие и совершенствование можно проводить эволюционным путем. Иначе чем можно объяснить, что в течение всех лет независимости узбекский алфавит на основе латиницы неоднократно претерпевал изменения?
Такое положение с узбекским языком подтверждает и заявление бывшего председателя Сената Нигматиллы Юлдашева 13 декабря 2018 года на заседании верхней палаты парламента, в котором сказано, что исполнение закона «О государственном языке Республики Узбекистан» брошено на произвол судьбы.
Другая причина заключается в том, что на вопросы использования государственного языка смотрели как на проблему, не требующую серьезного внимания и изучения. Действительно, у нас спрашивали с руководителей за выполнение государственного заказа по сбору хлопка и пшеницы, прогнозных показателей по выращиванию плодоовощной продукции и их урожайности, за налоговые поступления и исполнение бюджета, за кассовый план и проведение благоустроительных работ, за темпы роста и километры проложенных водопроводных труб...
Не спрашивали лишь о состоянии государственного языка. Априори считалось, что с ним было все хорошо: учебники и книги издаются на государственном языке, дети и студенты учатся, песни поют, разговаривают… Создается впечатление, что между языковедами и государством было заключено негласное соглашение, как в советском анекдоте: государство делает вид, что оно нам платит, а мы делаем вид, что работаем.
Нельзя сбрасывать со счетов и тот фактор, что Россия является основным торговым партнером Узбекистана. Для узбекистанского частного бизнеса русский язык намного важнее английского. Если учесть, что на русском языке разговаривают предприниматели всех постсоветских стран (включая прибалтийские) и Восточной Европы, что Россия и Казахстан являются основными направлениями для наших трудовых мигрантов, то становится понятно стремление части населения к овладению русским языком и нежелание совершенствовать свои знания по государственному языку.
То, что государственный язык пребывает в неудовлетворительном состоянии, находило понимание у руководства республики. Указом президента Ислама Каримова от 13 мая 2016 года был основан новый университет – Ташкентский государственный университет узбекского языка и литературы имени Алишера Навои. Основной задачей университета было «углубленное изучение и развития узбекского языка и литературы». В декабре 2017 года Шавкат Мирзиеев посетил этот университет, где обратился к преподавателям и студентам: «Вы должны показать богатство нашего родного языка, ваше уважение и любовь к нему через его широкое распространение по всему миру».
Смогли ли ученые полностью выполнить громадный объем работы по введению новых слов или терминов в узбекский язык, добиться его унификации и широкого использования в научной, производственно-технической и культурной сферах? Нет. Одни ученые-лингвисты или филологи не справятся с этой задачей: необходимо привлекать к этой деятельности востоковедов и историков, правоведов и медицинских работников, математиков и инженеров, архитекторов и дизайнеров… Привлекать и достойно оплачивать их труд: проведение языковой политики требует больших средств и к этому надо всем быть готовыми.

«Но какая гадость чиновничий язык!.. Я читаю и отплевываюсь» (А.П.Чехов, классик мировой литературы)

Вернемся к инициативе Министерства юстиции. В статье 9 закона «О государственном языке» говорится, что «в органах государственной власти и управления работа ведется на государственном языке и по необходимости обеспечивается перевод на другие языки».
«Но в настоящее время в некоторых государственных учреждениях делопроизводство ведется не на государственном языке, а на другом», — отметили в пресс-службе Министерства юстиции.
История знает многочисленные примеры подобной ситуации. Так, в Англии знать и властные органы несколько столетий игнорировали английскую речь: суды Англии отказались от французского языка лишь в 1362 году. В 1385 году было прекращено преподавание на норманно-французском языке, и введен английский язык. С 1483 года парламентские законы стали издаваться на английском языке. Хотя Герберт Спенсер в третьем томе «Опыты научные, политические и философские», изданном в конце XIX века, пишет: «Монарх наш все еще утверждает парламентские акты на французском языке древних нормандцев, и норманно-французские термины по-прежнему употребляются в законах».
Но отечественное Министерство юстиции, видимо, не может терпеть подобного положения и в целях «развития государственного языка и привлечения к нему внимания» предлагает дополнить Кодекс об административной ответственности положением, предусматривающим, что «несоблюдение требований законодательства о государственном языке в делопроизводстве в работе государственных органов и организаций» станет основанием для наложения штрафа в размере от 2 до 5 базовых расчетных величин» [от 446 тысяч до 1,1 млн сумов – прим.авт.].
При этом Министерство юстиции утверждает, что «в проекте не расширяются какие-либо требования, либо не вводятся новые обременения в отношении использования языка, а лишь учитываются положения и требования действующего закона». Тогда зачем вводить административную ответственность за «неиспользование государственного языка должностными лицами»? Тем более, что она уже закреплена в действующем законодательстве.
В Министерстве юстиции отметили, что в статье 42 Кодекса об административной ответственности говорится о нарушениях законодательства о государственном языке, но ответственности за неиспользование государственного языка в делопроизводстве государственных учреждений нет. Но это не так.
Статья 42 КоАО «Нарушение законодательства о государственном языке» гласит: «Нарушение прав граждан на свободный выбор языка в воспитании и обучении, создание препятствий и ограничений в использовании языка, пренебрежение к государственному языку, а также к другим языкам наций и народностей, проживающих в Республике Узбекистан, — влечет наложение штрафа от одной до двух базовых расчетных величин». «Неиспользование государственного языка в делопроизводстве государственных учреждений» вполне относится к «пренебрежению к государственному языку».
Только для этого необходимо дать определение термину «пренебрежение к государственному языку» и разработать механизм фиксирования этого «пренебрежения» со стороны чиновников, чем Министерство юстиции заниматься явно не собирается. Хлопотно это. Гораздо легче за любое появление официальных документов на негосударственном языке штрафовать должностных лиц.
Выделяя «неиспользование государственного языка в делопроизводстве государственных учреждений» создается прецедент, опираясь на который можно выделить еще с десяток ситуаций, в которых при желании можно увидеть нарушения законодательства о государственном языке. Достаточно вспомнить совещание в марте 2020 года, посвященное наименованиям улиц и населенных пунктов, оформлению вывесок, рекламы и объявлений на государственном языке, на котором премьер-министр обратил внимание на то, что рекламу в магазинах, пунктах общественного питания и бытового обслуживания пишут на русском языке. Так сколько частей может добавиться в статье 42 Кодекса об административной ответственности при таком подходе?
Положение статьи 42 КоАО («… пренебрежение к государственному языку, а также к другим языкам наций и народностей, проживающих в Республике Узбекистан, — влечет наложение штрафа от одной до двух базовых расчетных величин») фактически устанавливает равенство языков. Предлагаемое Министерством юстиции ужесточение наказания — «наложение штрафа на должностных лиц от двух до пяти базовых расчетных величин» — разрушает это равенство. Объяснение, что необходимо «развивать государственный язык» не выдерживает критики, поскольку вступает в противоречие со статьей 4 Конституции («Республика Узбекистан обеспечивает уважительное отношение к языкам, обычаям и традициям наций и народностей, проживающих на ее территории, создание условий для их развития»). Кроме того, 21 октября 2019 года вышел указ президента «О мерах по кардинальному повышению роли и авторитета узбекского языка в качестве государственного языка», в котором определено «создание равных возможностей для развития языков всех наций и национальностей, проживающих на территории нашей страны…» (пункт 4 указа).
Если Министерство юстиции так озабочено императивным (безусловным) исполнением и соблюдением законов, то почему оно не стремится к полному соблюдению положений Конституции и их реализации на практике?
Почему в соответствии со статьей 30 Конституции («Все государственные органы, общественные объединения и должностные лица Республики Узбекистан обязаны обеспечивать гражданам возможность ознакомления с документами, решениями и иными материалами, затрагивающими их права и интересы») Специальная республиканская комиссия по подготовке Программы мер по предупреждению завоза и распространения нового типа коронавируса в Республике Узбекистан официально не публикует свои решения по карантинным мероприятиям? Почему на сайте Национальной базы данных законодательства LexUz за 2020 год размещено лишь 4 решения хокима Ташкента (№№93, 100, 225 и 255)? Почему о решениях мы узнаем из новостных интернет-изданий?
Почему при наличии в Конституции статей 33 («Граждане имеют право осуществлять свою общественную активность в форме митингов, собраний и демонстраций в соответствии с законодательством Республики Узбекистан») и 39 («Пенсии, пособия, другие виды социальной помощи не могут быть ниже официально установленного прожиточного минимума») до сих пор не приняты ни закон «О митингах, собраниях и демонстрациях граждан» (проект закона был размещен на портале СОВАЗ в июне 2019 года), ни утвержден размер прожиточного минимума?
Согласно статьи 58 Конституции «вмешательство государственных органов и должностных лиц в деятельность общественных объединений, равно как и вмешательство общественных объединений в деятельность государственных органов и должностных лиц не допускается». Как объяснить создание Министерства по поддержке махалли и семьи, подразделениями которого стали общественные организации: Комитет женщин Узбекистана, Республиканский совет по координации деятельности органов самоуправления граждан и фонд «Нуроний»?
Почему, выступая в качестве рьяного сторонника незамедлительного исполнения закона «О государственном языке», Министерство юстиции проявляет избирательность в своих действиях? Статья 8 указанного закона гласит: «Законодательные акты Республики Узбекистан, другие документы органов государственной власти и управления принимаются и публикуются на государственном языке. Переводы этих документов публикуются и на других языках».
То есть публикация переводов нормативно-правовых актов является обязательным условием, равно как и их принятие на государственном языке. На деле, в Национальной базе данных законодательства LexUz Центра правовой информации Министерства юстиции зачастую размещаются лишь переведенные на русский язык названия нормативно-правовых актов со ссылкой на этот документ на государственном языке.

«Язык — слишком важная вещь, чтобы доверять его языковедам» (Ольгерд Терлецкий, польский писатель и историк)

Общенациональное движение «Юксалиш» заявило, что полностью поддерживает изменения и дополнения, содержащиеся в законопроекте Министерства юстиции, о внедрении практики привлечения к ответственности должностных лиц за несоблюдение законодательства о ведении работы в госорганах и организациях на государственном языке. «Надеемся, что внесение данного изменения послужит регулированию процесса принятия всех нормативно-правовых актов (проектов) на государственном языке и, при необходимости, на других языках, что сегодня вызывает множество нареканий граждан», – подчеркнули в «Юксалиш».
Депутат Законодательной палаты Олий Мажлиса от партии «Адолат» Елена Компольщик отмечает, что «правительство никогда не будет наказывать граждан Узбекистана, говорящих на других языках, независимо от национальности, языка или религии». Но ведь речь в законопроекте Министерства юстиции идет не о запрещении общения на негосударственных языках, а о полном выведении этих языков из системы государственного делопроизводства.
Теперь в принятии законопроекта Министерства юстиции можно не сомневаться: ведь депутат нижней палаты уже анонсировала (до вынесения вопроса на обсуждение!), что «депутаты и сенаторы… примут и одобрят законопроект». То, что, в случае одобрения инициативы Министерства юстиции все нормативно-правовые акты будут приниматься на государственном языке, не вызывает сомнения. Большие сомнения вызывает то, что переводы этих документов [законодательные акты Республики Узбекистан, другие документы органов государственной власти и управления – прим.авт.] будут публиковаться «и на других языках» (статья 8 закона «О государственном языке»).
Выскажу предположение, что чиновники, кроме прочего, преследуют цель: не допустить размещения на портале СОВАЗ законопроектов на негосударственном языке и тем самым отсечь значительную часть комментариев, как на самом портале, так и в интернет-пространстве. Не случайно на портале СОВАЗ появилась бегущая строка с красноречивым – в прямом и переносном смысле – предупреждением: «Проекты, у которых текст на государственном языке отсутствует, будут удаляться без уведомления инициатора проекта со стороны администрации Портала».
В качестве обоснования ужесточения ответственности за «неиспользование государственного языка должностными лицами» подчеркнуто, что специалисты Министерства юстиции изучили «положительный опыт» таких стран как Украина, Латвия, Литва и Таджикистан. Правда, позже из текста обоснования был исключен «»положительный опыт» Украины и Таджикистана. Это факт говорит о том, что разработчики законопроекта не полностью изучили языковую политику взятых в качестве примера стран, а использовали лишь существующую ответственность в их законодательствах за «пренебрежение к государственному языку».
ПАСЕ принимает резолюции с осуждением Украины за ущемление прав национальных меньшинств, Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации высказывает обеспокоенность языковой политикой Латвии, верховный комиссар ОБСЕ по вопросам национальных меньшинств поднимает вопрос о нарушении прав русских в Украине и Прибалтике. Помнят ли в Министерстве юстиции, что именно вопрос о языке в Украине явился триггером начала гражданского противостояния и раскола общества в этой стране?
Что касается Таджикистана. Статья 2 Конституции Республики Таджикистан гласит: «Государственным языком Таджикистана является таджикский язык. Русский язык является языком межнационального общения». Но видимо наши чиновники имели в виду недавно принятые в Таджикистане изменения в закон об актах гражданского состояния, которые запрещают применение в свидетельствах о рождении суффиксов, характерных для русского языка («-вич», «-ов», «-ев», «-ева», «-овна»). Видимо, таджикистанские чиновники перенимают опыт Украины, где правоприменительные органы — без согласия людей — вписывают украинские варианты имен в паспорта (Дмитрий — Мытр, Александр — Олександр, Евдокия – Явдоха и так далее).
Что произойдет в случае одобрения инициативы Министерства юстиции? Ответы на обращения граждан будут оформляться исключительно на государственном языке, равно как и заполнение истории болезни, анкет, учетно-статистической и финансовой документации, документов в школах и институтах... При этом в Министерстве юстиции уверяют, что «ведение работы в госорганах на государственном языке не ущемляет прав граждан». Или если заявитель подаст жалобу на негосударственном языке и ему будут обязаны(!) ответить на государственном языке, то это нормально и «не ущемляет прав граждан». Хотя «ответы на обращения излагаются, по возможности, на языке обращения…» (статья 23 закона «Об обращениях физических и юридических лиц»).
Почему так случится? Да потому, что угроза быть оштрафованными за делопроизводство на каких-либо языках, кроме государственного, приведет к полному исчезновению документации на языках национальных меньшинств в структурах государственной власти и управления. И положение статьи 9 закона «О государственном языке» о том, что государственными служащими «по необходимости обеспечивается перевод на другие языки» можно будет забыть. Оно превратится в «мертвое право» — бездействующее и нереализуемое положение законодательства.
В сообщении пресс-службы Министерства юстиции сказано: «Проект закона призван… обеспечить полноценное применение государственного языка в работе государственных органов и организаций». Синонимы к слову «полноценный» — это настоящий, полный. То есть законопроект направлен на полное применение государственного языка в государственном секторе.
Что дальше? А дальше мы погрузимся в удивительную и немного тревожную атмосферу, которая имела место на сессии Международного пресс-клуба в середине февраля 2020 года, посвященной проблемам развития узбекского языка. Именно там доктор филологических наук, профессор Адхамбек Алимбеков заявил, что «в языковой политике необходимо принимать более решительные документы».
«Знаем из истории: в 1940-е годы, когда происходил переход от латиницы к кириллице, давали срок [для изучения] в одну неделю, и за одну неделю [ситуация] поменялась. Сейчас же мы на протяжении многих лет находимся в подвешенном состоянии между латиницей и кириллицей», – сказал Алимбеков.
Небольшое уточнение исторического факта: срок перехода на новый алфавит на основе русской графики был установлен с 8 мая 1940 года до 1 января 1942 года.
На счет «подвешенного состояния». Ранее приводил факт, что рабочая группа по совершенствованию узбекского алфавита представила окончательный и обновленный вариант алфавита в мае 2019 года. Да, работа по совершенствованию нового узбекского алфавита на основе латиницы занимает более четверти века. Огромный срок для подобной работы!
Доктор педагогических наук, профессор Казакбай Юлдашев на этой же сессии высказал опасение «ущемлением» государственного языка со стороны русского. «Это трагедия, что почти 53 процента (из общего количества) школ в таком мегаполисе, как Ташкент [изо дня в день], превращается в русскоязычные», — отметил Юлдашев. — Не мудрено, что ребенок, который начал познавать окружающую его действительность не посредством учения Навои, а Пушкина или Толстого, и смотреть на мир будет их глазами».
Чем гуманизм в произведениях Навои отличается от идей ценности человека как личности, его права на свободное развитие и проявление своих способностей, которыми проникнуто творчество Пушкина или Толстого? Непонятно. Даже выдающийся узбекский поэт Хамид Алимджан писал: «Во всех домах, где почитают Навои, также почитают и Пушкина».
Но понятно одно: люди далеко не глупы и раз, – по данным Казакбая Юлдашева, – больше половины школ в столице преподают на русском языке, то, говоря словами Владимира Маяковского, «значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были?»

«Какая эта мишка? Большая!» (из телевизионного урока)

Начальные классы в школах Узбекистана переполнены из-за острой нехватки учителей, преподающих на русском языке, заявил министр народного образования республики Шерзод Шерматов. Кстати, министр народного образования прокомментировал ошибки на видеоуроках, транслируемых по ТВ, которые стали предметом шуток в интернет-пространстве.
«Сообщение написано на русском языке, так как со стороны русскоязычной аудитории и в русскоязычных группах больше стараются поднять этот хайп с ошибками и опечатками… Я надеюсь… этот хайп не позволит нам прерывать трансляцию уроков на русском языке», – отметил Шерзод Шерматов. Министр косвенно подтвердил неудовлетворение чиновников активной позицией «русскоязычной аудитории» и намекнул на возможность прекращения «трансляции уроков на русском языке».
Хочется отметить, что министры юстиции и народного образования – это руководители новой формации, закончившие именитые зарубежные вузы (Русланбек Давлетов – выпускник четырех высших учебных заведений, в том числе Университета Варвик (Великобритания), Шерзод Шерматов – окончил Йельский университет (США). Если даже руководители с образованием мирового уровня, которые, казалось бы, должны иметь прогрессивные либеральные и демократические взгляды и ценить общечеловеческие идеи, предпочитают запретительные и ограничительные меры, то, что говорить о других чиновниках, которые воспитаны в духе разрешительного типа правового регулирования: «Запрещено все, что специально не разрешено»?
По приведенным данным видно, что доля негосударствообразующих наций стабильно снижается: с 31,3 процента в 1979 году до 16,2 процента в 2017 году. При этом в настоящее время количество школ с русским языком обучения растет. Если в 2015-2016 учебном году в Узбекистане действовало 739 школ с преподаванием на русском языке, то в 2018-2019 учебном году таких школ стало 903. Примечательно, что при доле русских в этническом составе населения Узбекистана 2,3 процента, учащиеся школ с русским языком обучения составляют в настоящее время около 10 процентов всех школьников республики.
Но уровень школьного преподавания находится на неудовлетворительном уровне. Доктор филологических наук, профессор Нусратулло Жумахужа приводит любопытный факт: «Однажды нам пришлось проводить диктант на латинице среди учителей. Текст был взят из предмета, который они преподают. Удивительно, но из 121 слушателя — ни один не смог написать диктант, состоящий из 275 слов, на оценку «5».
На основании «Критериев оценки диктанта» Республиканского образовательного центра, стало ясно, что 23 учителя написали на «четверку», 24 — «на тройку», 27 — «на двойку» и 47 учителей – на «единицу«… «Единица» ставится, когда количество ошибок превышает 15. Однако, были и те, кто допустил более 30 ошибок. Если такие знания у учителей, то, что можно сказать об учениках, уровне грамотности обычного гражданина?»
При таком качестве преподавания не очень понятно стремление чиновников по обязательному использованию узбекского языка в органах государственной службы именно сейчас. Что произошло? Ведь новая редакция закона «О государственном языке» (в которой было исключено положение о том, что «на территории Республики Узбекистан обеспечивается развитие и свободное пользование русским языком как языком межнационального общения народов СССР») была принята 21 декабря 1995 года. Неужели, по мнению чиновников, сейчас уже государственный язык обогатился национальной терминологией, которая могла бы заменить зарубежную, полностью вошел в научную, культурную, техническую и производственную сферы, произошло массовое овладение и пользование алфавитом на основе латиницы?
Чиновнику важно показать активную деятельность: свою или подчиненных, своего отдела или управления, министерства или ведомства, партии или движения. Лучше и легче «поднять волну», провести компанию. Правда, несколько смущает одновременность действий некоторых постсоветских государств по усилению роли государственного языка и введения ответственности за его неиспользование или недостаточное владение.
Добиться же эффективной работы с реальными результатами сложно. Например, указом президента от 22 января 2018 года была утверждена Государственная программа по реализации «Стратегии действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017-2021 годах» на 2018 год. Госпрограмма предусматривала, в частности, отмену ограничений на покупку недвижимости на вторичном рынке в городе Ташкенте и Ташкентской области для граждан, не имеющих постоянной прописки в столичном регионе (пункт 56). Первым среди исполнителей указано Министерство юстиции, а срок исполнения – 20 марта 2018 года.
Но это поручение не было выполнено ни в 2018 году, ни на следующий год. Активности чиновникам не добавил и тот факт, что запрет на приобретение жилья на вторичном рынке столичного региона противоречил Конституции: «Все граждане Республики Узбекистан имеют одинаковые права и свободы…» (статья 18) и «Собственник по своему усмотрению владеет, пользуется и распоряжается принадлежащим ему имуществом» (статья 54). Потребовалось принятие указа президента от 2 марта 2020 года №УП-5953, которым определено «внедрение с 1 апреля 2020 года порядка, согласно которому не требуется наличие постоянной прописки в городе Ташкенте и Ташкентской области для граждан Республики Узбекистан при приобретении недвижимого имущества в данных регионах» (пункт 4 указа).
Но низкий уровень исполнительской дисциплины мало волнует чиновников: ведь независимо от нее они получают очень даже неплохие зарплаты. Так, в начале текущего года министр юстиции рассказал, какую зарплату получают сотрудники ведомства: «Сейчас нет смысла скрывать информацию о заработной плате, все должно быть открыто. Например, в Министерстве юстиции начальник управления ежемесячно получает, как минимум, 15-16 млн сумов».
Зачем нужно вводить наказание за неиспользование государственного языка в системе государственной власти и управления? Вопрос о полноценном использовании государственного языка в государственном документообороте можно спокойно решить путем введения новой или изменения существующей нормативно-методической базы системы управления документами и делопроизводства в республике.
Вызывает удивление выбор момента Министерством юстиции для вынесения на обсуждение своей инициативы. Неужели у органов государственной власти и управления нет более актуальных задач, чем в условиях пандемии коронавируса озаботиться повышением роли государственного языка при подготовке документов? Карантинные мероприятия привели к падению доходов населения, к резкому сокращению или исчезновению источников поступления денежных средств. Произошло введение ряда штрафов за нарушение условий карантина. Люди длительное время находятся в изоляции в своих жилищах. Перемещение ограничено или затруднено. Все это, естественно, вызывает напряжение в обществе, в каждой семье. Так зачем еще проводить действия, усугубляющие ситуацию и приводящие к социальной напряженности и разобщению общества?
Тем более, такие действия чиновников удивляют в период подготовки визита Шавката Мирзиеева в Россию, намеченного на вторую половину июня текущего года. Напомню, что запланированный визит президента Узбекистана в Москву (ориентировочно 5 февраля 2020 года) не состоялся.
3 апреля под председательством президента Узбекистана состоялось видеоселекторное совещание по вопросам поддержки предпринимательства в условиях противодействия кризису, вызванному пандемией коронавируса. «Однако в эти дни испытаний все мы – каждый узбекистанец, каждое ведомство, представители общественности – должны действовать как единый кулак», — заявил Шавкат Мирзиеев.
«Как единый кулак»... Зачем провоцировать даже часть населения в это крайне непростое время? Ведь, как гласит узбекская пословица, «Зарурга зарур, нозарурга нима зарур» («Если нужно, то нужно, если не нужно, то зачем»).

(Продолжение следует).

---

Кто раскачивает лодку лингвистического национализма?
repost.uz, 24 мая

Продолжение материала независимого эксперта Игоря Цоя о том, почему новые проявления лингвистического национализма начались именно сейчас.

К добру и миру тянется мудрец,
К войне и распрям тянется глупец.
Абу Абдаллах Рудаки, таджикский и персидский поэт.

Нет лучшего кляпа, чем официально разрешенный язык.
Станислав Ежи Лец, польский поэт, писатель, философ.

21 октября 1989 года был принят закон «О государственном языке Республики Узбекистан» (в настоящее время действует в редакции закона от 21 декабря 1995 года). В прошлом году этот день был объявлен Днем праздника узбекского языка.
25 апреля 2020 года Министерство юстиции Республики Узбекистан выступило с инициативой о введении административной ответственности за несоблюдение требований законодательства о ведении работы в государственных органах и организациях на государственном языке.

«Yon qo‘shnim — jon qo‘shnim» («Ен қўшним — жон қўшним», «Близкий сосед — сосед души», узбекская пословица)

Нельзя сбрасывать со счетов псевдопатриотов и «западников». Как только стали известны итоги выборов президента в декабре 2016 года, стало понятно, что Узбекистан начнет сближаться с РФ. И об этом свидетельствует не только тот факт, что Россия стала основным внешнеторговым партнером нашей страны.
Последние события ярко иллюстрируют ренессанс узбекско-российских отношений и исторической памяти. 11 мая Сенат одобрил участие республики в ЕАЭС в роли наблюдателя. В поселке Красногорск Ташкентской области открыли восстановленный монумент Федору Полетаеву — Герою Советского Союза, национальному герою Италии. В Ташкенте была отреставрирована часовня святого Георгия Победоносца 1886 года. 9 мая 2020 года в столице прошло открытие парка Победы и Музея славы. При поддержке государства были завершены работы над фильмами «Илхак» и «101», а также документальным фильмом «Подвиг народа». Представить подобные факты в независимом Узбекистане до 2017 года было просто невозможно. Скорее наоборот…
Но дрейф в сторону России пугает определенную часть общества. Высказываются идеи, что происходящие процессы приведут к осуществлению проекта «СССР 2.0» и потере национального суверенитета. Конечно, это страшилки для детей, но некоторые воспринимают их вполне серьезно.
Наш народ – мудрый, великодушный и практичный. В январе-феврале 2020 года Центр экономических исследований и реформ (ЦЭИР) при Администрации Президента Республики Узбекистан провел анонимный опрос среди граждан по «оценке влияния возможного вступления Узбекистана в ЕАЭС и ВТО». Результаты опроса показывают, что 74 процента всех опрошенных поддерживают вступление Узбекистана в ЕАЭС, 16 процентов респондентов высказалось против, нейтрально относятся 4 процента, а 6 процентов – затруднилось ответить.
Наверное, стоит вспомнить, к чему привел изоляционизм страны. Узбекская модель развития на протяжении многих лет была неправильной политикой, считает первый заместитель председателя Сената Садык Сафаев: «Откровенно говоря, мы все должны понимать, что, если наш президент с отвагой не сделал бы прорыв в развитии страны три года назад, экономика стояла бы на грани краха. В течение многих лет мы, медленно продвигались, говоря об узбекской модели... Это была неправильная политика. Сегодня это исправляется».
Да, сейчас о многом можно говорить открыто. Сегодня проблема экспорта трудовых ресурсов не замалчивается властью, которая ранее презрительно называла трудовых мигрантов «лентяями». Государство признает значительную роль, оказываемую денежными переводами от трудовой деятельности за рубежом, на экономику страны и стремиться придать работе организованный характер.
Согласно данным Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) за июль 2019 года в Российской Федерации работали 2,1 млн граждан Узбекистана и около 1,3 млн граждан Таджикистана. На начало 2020 года в российских вузах обучалось почти 33 тысячи узбекистанцев и 22 тысячи таджикистанцев, значительная часть из которых на бюджетной основе. Целый ряд филиалов российских высших учебных заведений и отдельных вузов работает в Узбекистане и Таджикистане.
Почему такой наплыв в школы, где преподавание ведется на русском языке? Родители желают предоставить своему ребенку больше возможностей в будущем: знание русского языка значительно расширяет границы его востребованности и повышает шансы на успех. Политика открытости невозможна без осуществления процессов глобализации. То же происходит и в языковой среде. Последние несколько десятков лет в качестве универсального языка общения в мире выступает английский. Так уж сложилось, что на постсоветском пространстве таким языком является русский язык — единственный скрепляющий межъязыковый институт для всех без исключения народов бывшего СССР и даже Восточной Европы.
Ошибаются те, кто считает, что Россия стремится развивать русскоязычие и влиять на внутреннюю ситуацию других стран через «пятую колонну». Изучение и использование русского языка определяется, в первую очередь, объективными историческими, социально-экономическими и демографическими процессами, а не усилиями и желаниями России.
Оставим вопрос знания русского языка трудовыми мигрантами и обратимся к другим сферам. Цифры, приведенные старшим научным сотрудником Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН Натальей Космарской (данные Евразийского банка развития, 2016 год), говорят сами за себя.
32 процента респондентов в Армении, 29 процентов в Казахстане, 30 процентов в Белоруссии и Молдавии, 31 процент в Киргизии и Таджикистане посещали за последние пять лет Россию с личными, служебными и туристическими целями (имелась в виду не трудовая миграция). 27 процентов респондентов в Казахстане, 34 процента в Киргизии, 19 процентов в Молдавии, 49 процентов в Таджикистане хотели бы получить образование в России. Интерес к русскоязычной культуре (импорту творческих услуг и культурных продуктов из России) выразили 48 процентов респондентов в Казахстане и Киргизии, 31 процент в Армении, 59 процентов в Белоруссии, 49 процентов в Молдавии и 53 процента в Таджикистане.
А вот данные Узстата. Общая численность иностранных граждан, посетивших Республику Узбекистан в 2019 году, составила 8,3 млн человек. Иностранные граждане, прибывшие в нашу страну из стран СНГ, составили 7,7 млн человек (92,5 процента от их общего числа), из стран дальнего зарубежья – 0,6 млн человек. В прошлом году выехало 12,9 млн человек, из них в страны СНГ – 12,3 млн человек (95,2 процента от общего числа выехавших).
Конечно, желательно знать родной язык, английский и русский. По этому пути пошли в соседнем Казахстане, где официально провозглашено о внедрении трехъязычной системы образования. Русский язык по числу владеющих им занимает в мире десятое место. Это официальный и рабочий язык ООН и ШОС. Его используют в 27 странах.
В странах, являющихся основными направлениями для российских туристов, в магазины и отели набирают служащих со знанием русского языка. Такое происходит в большинстве стран Евросоюза, Турции, Египте, в ряде азиатских стран.
Ограничение или запрет на использование русского языка в государственной или общественной жизни встречаются в ряде постсоветских стран в качестве политического фактора в борьбе за власть и ее удержание. Но следует подчеркнуть, что этот лозунг провозглашают именно определенные политические силы или чиновники. В движениях за использование русского языка активно участвует не только русскоязычная часть населения, но и представители государствообразующей нации. Они понимают, что история у нас одна, существующие связи нужно поддерживать и развивать. Замыкаться в рамках своих государственных образований или языка – контрпродуктивно.
Первыми, как всегда, почувствовала необходимость перемен интеллигенция. 30 апреля 2019 года группа научной и творческой интеллигенции Узбекистана призвала вернуть русский язык в сферу общения на официальном уровне. Обращение осталось незамеченное властью.
14 мая 2020 года официальный представитель МИД РФ Мария Захарова в ходе брифинга в Москве отметила: «Мы обратили внимание на полемику в средствах массовой информации, вызванную данным законопроектом [о введении ответственности за неиспользование государственно языка госслужащими – прим.авт.] Складывается впечатление, что его сторонники в явном меньшинстве. Большинство комментариев свидетельствует о сохранении русского языка в официальном обиходе, что в полной мере соответствует духу истории, времени и качеству двусторонних отношений. А главное — интересам самих граждан Узбекистана, которые зачастую делают выбор в пользу учебы и работы в России».
Сначала на слова Захаровой отреагировала отечественная блогосфера. Захарову обвинили в лживости ее высказывания о том, что большинство жителей Узбекистана являются сторонниками русского языка. Естественно, — и Мария Захарова не может этого не знать, — что «сторонников русского языка» меньше, чем «большинство». Именно поэтому директор департамента информации и печати МИДа России употребляет словосочетание «складывается впечатление». А «складывается впечатление» потому, что сотрудники департамента могут выполнять мониторинг лишь русскоязычного сегмента Узнета. Это естественно и ожидаемо.
Заявление вызвало критику также со стороны ряда отечественных чиновников, депутатов и должностных лиц, которые обвинили Марию Захарову чуть ли не во вмешательстве во внутренние дела независимой страны. Это вызвало новый виток обсуждений в интернет-пространстве.
Несколько удивляет однотипность и синхронность высказываний чиновников. Ведь не было никакой реакции, когда начало действий статей 9 и 10 закона «О государственном языке» было установлено с 1 сентября 2005 года (с отсрочкой исполнения на 10 лет). Промолчали и 30 апреля 2004 года, когда переход на новый узбекский алфавит на основе латиницы был перенесен с 2005 на 2010 год. Все делали одобрительный вид и тогда, когда Узбекистан резко возражал против строительства Рогунской ГЭС в Таджикистане и даже перекрыл участок железной дороги Амузанг-Термез, чтобы помешать возведению станции.
Нет и реакции на обращение вице-министра экологии, геологии и природных ресурсов Казахстана Сергея Громова 5 мая 2020 года не восстанавливать Сардобинское водохранилище. «Наше желание такое, чтобы это водохранилище не восстанавливали. А если и восстановят, то в совсем малом объеме. Оно построено без согласования с нами, на трансграничной реке вопреки конвенции ООН», – заявил Громов.
18 мая 2020 года Министерство иностранных дел Узбекистана выступило с заявлением по поводу дискуссий о проекте закона о ведении делопроизводства на государственном языке. «Вопросы, связанные с регулированием сферы государственного языка, являются исключительной прерогативой внутренней политики государства и не приемлют вмешательства», — заявил МИД Узбекистана.
В МИДе напомнили, что «согласно статье 9 Закона Республики Узбекистан «О государственном языке» от 1995 года, работа в органах государственной власти и управления ведется на государственном языке».
Умышленно или нет, но Министерство иностранных дел не стало цитировать продолжение первого абзаца статьи 9 закона Республики Узбекистан «О государственном языке». А дальше следует «и по необходимости обеспечивается перевод на другие языки». Это важно. Очень.
На счет того, что «вопросы, связанные с регулированием сферы государственного языка, являются исключительной прерогативой внутренней политики государства». Это так. Но ничто не мешает официальному лицу или органу озвучить позицию на тот или иной вопрос, затрагивающий другую страну.
В 2019 году Верховная Рада Украины приняла закон об обеспечении функционирования украинского языка как государственного. Этим законом украинизируются практически все сферы общественной жизни и почти полностью вытесняется русский язык из органов власти, сферы услуг и образования. Чиновники и депутаты отрицают антироссийский характер новых норм. Но эксперты Венецианской комиссии (орган Совета Европы, который оценивает, насколько законодательство разных стран соответствует нормам демократии), которые проанализировали закон, четко указали, что в нем дискриминируется русскоязычное население. Свое возмущение принятым законом высказали представители Румынии, Польши, Венгрии, России и Молдовы. Вмешательство?
Или в докладе Генерального директората Европарламента по внутренней политике ЕС говорится, что русскоязычное население в Эстонии подвергается дискриминации при устройстве на работу и в учебные заведения. В документе утверждается, что ситуация с русскоговорящими жителями Эстонии «остается крайне политизированной». Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств Совета Европы в 2015 году рекомендовал Эстонии изменить закон, который в новой редакции должен учитывать права меньшинств, но этот акт до сих пор не корректировался. И здесь вмешательство?
Таких примеров в истории межгосударственных и международных отношений можно привести немало. Концепция невмешательства не означает автоматически то, что государства могут произвольно относить к своей внутренней компетенции любые вопросы.

«Кто не знает чужих языков, не знает ничего о своем» (Гете, немецкий писатель, философ)

Остановимся на факте, который особо выделен в обосновании законопроекта Министерства юстиции: при разработке предложений по введению административных наказаний за неиспользование государственного языка госслужащими был изучен опыт Украины, Латвии, Литвы и Таджикистана. Впоследствии из обоснования были исключены Украина и Таджикистан.
Почему сотрудники Министерства юстиции не изучили опыт, например, Финляндии, Исландии или Индии? В Индии, согласно Конституции, два государственных языка: хинди и английский. Последний, кстати, является символом и наследием колониального господства Британской империи. Кроме них определены 22 языка, которые могут использоваться правительствами индийских штатов для различных административных целей.
На современном этапе английский является первым языком для 4 процентов населения Индии. Почему при этом английский язык сохранил свое значение? В Индии существует множество национальностей, которые не желают принимать взгляды, убеждения и традиции друг друга. Также не все согласны переходить на хинди в государственных учреждениях, и решение использовать английский язык явилось компромиссом в этом деликатном вопросе.
Исландия — население 350 тысяч человек — уверенно занимает одно из самых первых мест в рейтингах по качеству жизни и по индексу человеческого развития. Отмечаются полное отсутствие коррупции в стране, идеальные условия для ведения бизнеса, а также эффективная и продуманная государственная политика, направленная на раскрытие человеческого потенциала и защиту его прав и свобод. Здесь высокий уровень безопасности: построена всего лишь одна тюрьма, которая наполовину пустует.
В Исландии, помимо исландского языка в качестве государственного, органы власти используют семь языков (английский, польский, сербский/хорватский, тайский, испанский, литовский и русский) для информирования населения и обеспечения более эффективного доступа к услугам в сфере социального обслуживания или общественной информации.
Финляндия. По данным «Всемирного доклада о счастье 2018», подготовленном ООН, Суоми заняла первое место. Неоднократно страна являлась лидером мировых рейтингов «Лучшие страны мира», «Равноправие полов», «Самая стабильная страна мира».
Государственные языки — финский и шведский. Саамский имеет статус регионального. При этом на шведском языке разговаривает менее 6 процентов из 5,5 млн человек – около 300 тысяч граждан Финляндии. Большинство населения говорит на финском языке — 92 процента.
Почему Суоми не мешает быть «лучшей страной мира» признание государственным языком шведского, на котором разговаривают, если быть точным, 5,5 процента всего населения страны? Шведы имеют возможность не только получать высшее и среднее образование на родном языке, но и служить в соответствующих подразделениях финской армии, где команды отдаются на шведском. Существует политическая шведскоязычная партия (Либеральная шведская народная партия).
Саамов в Финляндии насчитывалось примерно семь тысяч. Они также пользуются широким спектром прав. Так, согласно закону «О саамском языке», его носитель может применять свой язык в судах, государственных и муниципальных органах.
Возникает вопрос об отечественных статистических данных о владении языками различных этносов. Их нет. Последняя перепись населения в Узбекистане проводилась в 1989 году (в рамках Всесоюзной переписи). Но думается, что скоро такие данные появятся: президент Шавкат Мирзиеев утвердил проведение переписи населения Узбекистана в 2022 году.
В большинстве стран Западной Европы не имеется законов об официальном или государственном языке. Но есть Конституции или законы о национальных меньшинствах. В этих законах и упоминается официальный или государственный язык. При этом не указываются сфера их применения или особенности функционирования. Так, в статье 8 Конституции Австрии говорится, что немецкий язык является официальным языком государства, и больше ничего: другие упоминания об официальном языке в законодательстве Австрии отсутствуют.
Можно заметить, что в сообщении Министерства юстиции в перечне стран, опыт которых изучался ведомством, из прибалтийских стран отсутствует Эстония. Почему? Неужели там нет ограничений по использованию негосударственного языка? Есть. И эти явления неоднократно критиковались со стороны международных организаций. Так, специальный докладчик ООН по расизму, расовой дискриминации и ксенофобии Дуду Дьен посоветовал в 2007 году Эстонии сделать русский язык вторым государственным, а в 2010 году комитет ООН по борьбе с расовой дискриминацией призвал Эстонию осуществлять предоставление публичных услуг на двух языках — эстонском и русском. Но эти предложения были отвергнуты руководством республики.
Вместе с тем прагматичный подход постепенно возобладает. Об этом можно судить по некоторым примерам. В Эстонии не уничтожили памятники Ленину, Сталину и эстонским коммунистическим деятелям: их свезли со всей республики и установили в Мемориальном комплексе Маарьямяги. В Эстонии нельзя устроиться таксистом без знания трех языков: эстонского, русского и английского.
В 2018 году в Эстонии побывало 1,5 млн граждан России (население самой республики -1,33 млн человек). Четверть населения Эстонии — русские. Республика является лидером по изучению русского языка в высших учебных заведениях. Как пишет издание Termometro Politico со ссылкой на профильные исследования, 66 процентов студентов учат русский язык.
Ограничительные и карающие меры вызывают сопротивление в отличие от системы, стимулирующей изучение государственного языка. Переход в Эстонии к конструктивным решениям в языковой политике, увеличило число желающих обучаться государственному языку. Так, согласно отчету Государственного контроля Эстонии об обучении взрослых эстонскому языку, в стране наблюдается недостаточное финансирование и нехватка квалифицированных преподавателей. В отчете приводится пример 2015 года, когда бесплатные языковые курсы были рассчитаны на 540 слушателей, тогда как желающих оказалось почти шесть тысяч.

«Язык, который умудрен знаниями, не будет запинаться» (Менандр, древнегреческий комедиограф)

Существуют лишь данные исследований о владении русским языком в Узбекистане, проведенных зарубежными специалистами. Так, в обзоре «Русский язык в новых независимых государствах» (фонд «Наследие Евразии», Москва, 2008) общее число людей, относительно свободно владеющих разговорным русским языком в Узбекистане, составляло около 13 млн человек или примерно 50 процентов населения (в крупных городах до 55-60 процентов, в районных центрах и кишлаках – до 20-25 процентов).
В 2007 году было проведено анкетирование в Узбекистане (исследование Яценко Е.Б., Козиевской Е.В. и Гаврил К.А.), в которое был включен вопрос «Насколько свободно Вы лично владеете русским языком?».
Данные этого анкетирования примерно совпадают с результатами предыдущего исследования (43-50 процентов населения свободно общаются на русском языке). Но думается, что реально этот показатель по стране сейчас ниже. Естественно, что наибольшая доля людей, владеющих русским языком, должна находиться в столице. Интуитивно можно выделить промышленные и туристические центры (Чирчик, Алмалык, Бекабад, Ангрен, Ахангаран – все Ташкентская область, Навои, Зарафшан, Учкудук — Навоийская область, Самарканд). В сельской местности изучение и использование русского языка крайне ограничено.
В ситуации с государственным языком сложилась несколько запутанная ситуация. В нашей стране сама государствообразующая нация оказалась разделенной на две группы: одна часть использует в узбекском языке кириллицу, а другая — латиницу. Первых гораздо больше. Это люди, выросшие и получившие образование в советское время. Другая часть представлена молодым поколением. На государственном уровне переход на латиницу не был осуществлен. Подавляющее число газет и интернет-изданий используют кириллицу. Даже Национальная база законодательства LexUz Центра правовой информатизации при Министерстве юстиции содержит лишь несколько нормативно-правовых актов на латинице.
Мы много говорим о необходимости проведения либерализации во всех сферах жизни, но при этом стремимся по-прежнему пользоваться командно-административными методами. Государственный и другие языки всегда занимают свои ниши в административной, общественной, культурной и социально-экономической жизни. И это объективный процесс, обусловленный спросом и особенностями развития страны за последние почти тридцать лет.
Язык – это живой организм, который рождается, развивается и обогащается. Государственный язык влияет на другие языки народов, проживающих в Узбекистане, и наоборот. Только прислушайтесь, как часто в негосударственных языках используются такие слова, как хоп, дастархан, кайтар, гяп, туй, пахта, арык, ишак, ош, балхона, чилля, хоким, мустакиллик, вилоят, туман и множество других, которые стали частью национальных языков народов, проживающих на территории Узбекистана. Часто используются узбекские слова с использованием русского словообразовательного суффикса: пьялушка (пиала), касушка (коса), курпачушка (курпача), бичарашка (бечора), килинка (келин), кампырка (кампир)…
Нельзя не упомянуть о феномене билингвизма. В Узбекистане наличие людей, владеющих узбекским и русским языками, привело к появлению мультиязычных слов и фраз: «девушкахон», «мен хорошийман», «точноми?», «закяз-самса», «Наташахон», «Сергейака», «Тамараопа», «Мозги компас керак эмас», «Яхши, емон, клади в карман»... Именно появление и распространение применения таких слов и выражений наглядно демонстрируют глубокое взаимопроникновение двух языков.
Интересный факт, что в стране, особенно в столице, прижилась обсценная (нецензурная, ненормативная) лексика: сквернословие у узбеков – русское, у русских – узбекское. Несмотря на это, языки должны играть объединяющие, а не разъединяющие роли: ведь лексика имеет заимствованный характер. Вот небольшой пример заимствований в русском языке.
Несомненно, что русский язык оказывает влияние и на узбекский. Так, профессор кафедры стран Центральной Азии и Кавказа Института стран Азии и Африки МГУ имени Ломоносова, преподаватель узбекского языка Таир Махаматов рассказал: «Если открыть газеты и журналы, которые выпускают в Узбекистане, мы сплошь и рядом встречаем много латинских терминов, вошедших в узбекский язык через русский. Узбекский язык сложился как творческий синтез фарси, старотюркского, арабского и латинского. Например, в свое время убрали слово «samolyot» и начали говорить «tayera». А потом поняли, что это абсурд, и опять вернулись к термину «samolyot».
Инициатива Министерства юстиции до конца не проработана и выглядит надуманной. Статья 9 закона «О государственном языке», на которую ссылается Министерство, обосновывая необходимость введения ответственности за неиспользование государственного языка госслужащими, гласит: «В органах государственной власти и управления работа ведется на государственном языке и по необходимости обеспечивается перевод на другие языки».
Как, например, будут выполняться такие требования законодательства, как «обращения могут подаваться на государственном и других языках» (статья 6 закона «Об обращениях физических и юридических лиц») и «ответы на обращения излагаются, по возможности, на языке обращения…» (статья 23, там же). Министерство юстиции отвечает, что «проект закона никаким образом не ущемляет конституционные права наций и народностей, проживающих на территории республики... по обращению в государственные органы и организации на своем языке».
Возможное принятие нововведения действительно не ставит преград для обращения «в государственные органы и организации на своем языке». Вот только ответы этих органов и организаций должны быть – по мнению Министерства юстиции – исключительно на государственном языке. Такая позиция Министерства подтверждается тем, что сам законопроект был размещен на портале СОВАЗ только на государственном языке, как и многие другие проекты нормативно-правовых актов.
Впрочем, статья 8 закона «О государственном языке» («Законодательные акты Республики Узбекистан, другие документы органов государственной власти и управления принимаются и публикуются на государственном языке. Переводы этих документов публикуются и на других языках») не предусматривает перевода на негосударственные языки проектов НПА. Указанная статья обязывает публиковать переводы уже принятых документов, а не тех, которые размещены для обсуждения. Этот пробел мог быть устранен принятием закона «Об общественном обсуждении проектов нормативно-правовых актов», в котором содержалось бы положение о публикации проектов НПА не только на государственном, но и на других языках. Это обеспечило бы преемственность в праве, но, видимо, чиновникам это не нужно.
Характеризует ли подобная ситуация «пренебрежительное... отношение к... другим языкам» (статья 24 закона «О государственном языке»)? Для меня, несомненно. Для чиновников… А зачем им это, если «другие языки» собираются вывести из государственной системы делопроизводства.
Трудно представить, что чиновник, подготовивший ответ на обращение гражданина на государственном языке, будет осуществлять дополнительно перевод документа на язык обращения. Трудно представить и обратную ситуацию, когда подготовленный ответ на языке обращения должен быть переведен на государственный язык. Фантастикой будет выглядеть случай подписания должностным лицом текста ответа с одинаковым содержанием, но на государственном языке и языке обращения.
Согласно законопроекту Министерства юстиции на государственном языке должны будут оформлять все документы в государственных нотариальных конторах, больницах, школах, институтах, во всех бюджетных организациях и учреждениях, а также вестись судопроизводство. Кстати, как будет осуществляться делопроизводство в консульских учреждениях Узбекистана в свете предлагаемых изменений? Непонятно.
Понятно одно: инициатива чиновников направлена на выдавливание негосударственных языков из сферы государственной системы делопроизводства. В случае принятия этого законопроекта государственные служащие могут пойти дальше. Например, установить ответственность за неиспользование государственно языка в делопроизводстве и в негосударственной сфере.
Согласно статьи 10 закона «О государственном языке»: «На предприятиях, в учреждениях, организациях и общественных объединениях делопроизводство, учетно-статистическая и финансовая документация ведутся на государственном языке, а в коллективах, где большинство работающих не владеет узбекским языком, наряду с государственным языком может осуществляться и на других языках». Трудно представить сейчас предприятие, учреждение или организацию, в которых «большинство работающих не владеет узбекским языком».
А дальше — в целях «развития государственного языка» и на основе «положительного опыта ряда зарубежных стран» — можно будет ввести штрафы за «неиспользование государственного языка» в государственных учреждениях и при общении. Статья 9 закона «О государственном языке» это допускает: «В органах государственной власти и управления работа ведется на государственном языке…» Ведь работа – это не только делопроизводство, но и общение.
Заткнуть рот другому несложно… Труднее справиться с собственным языком...
В любой стране, где есть национальные меньшинства, встает проблема языка государственного общения. В нашей стране эта проблема усугубляется тем, что окончательный – как нам говорят – вариант алфавита узбекского языка на основе латиницы был разработан лишь в мае 2019 года.
Если следовать букве закона, то государственные служащие обязаны использовать в своей деятельности государственный язык не на кириллице, а на латинице. Готовы ли чиновники к этому? Где гарантия, что разработанный в прошлом году вариант алфавита узбекского языка на основе латиницы действительно окончательный? Нужно ли ужесточать наказание за неиспользование государственного языка в госучреждениях и организациях? Как не допустить проявления лингвистического национализма, который абсолютно не свойственен государствообразующей нации? Каков статус русского языка в Узбекистане? Язык национального меньшинства? Средство межнационального общения? Иностранный язык? Но ведь, ни Министерство народного образования, ни Госкомстат не относят русский язык к иностранному, равно как и таджикский, казахский, киргизский и туркменский языки.
По мнению директора Центра исследовательских инициатив «Ma’no» Бахтиера Эргашева «не менее 90 процентов документооборота уже сейчас и так идет на государственном языке». Косвенно это подтверждает и Министерство юстиции. «Но в настоящее время в некоторых государственных учреждениях делопроизводство ведется не на государственном языке, а на другом», — говорится в сообщении пресс-службы Минюста. К сожалению, в сообщении не указываются названия этих «некоторых государственных учреждений». Так стоит ли, при почти повсеместном использовании государственного языка, объявлять о возможном наказании за неиспользование государственного языка в делопроизводстве в государственных органах и организациях?
В пресс-службе Министерства юстиции подчеркнули, что специалисты при подготовке законопроекта изучили опыт Латвии. Сейм Латвии 7 мая 2020 года в окончательном чтении принял новый закон об административных наказаниях за правонарушения в сфере управления, общественного порядка и в сфере использования государственного языка. Согласно документу, в латвийское законодательство вводится термин «неуважение к государственному языку» и «за проявление серьезного неуважения к государственному языку» предусмотрен штраф до 700 евро.
Новый закон расширяет ответственность юридических лиц в связи с «нарушениями, связанными с государственным языком». К ним отнесены: «заключение трудового договора с работником без знаний государственного языка» (влечет наложение штрафа до 1 400 евро), «нежелание создавать и использовать названия на государственном языке» (до 1 400 евро) и «нежелание обеспечить использование государственного языка на работе» (до 1 400 евро).
Для контроля исполнения закона о государственном языке в Латвии действует Центр государственного языка. Этот орган наделен полномочиями налагать штрафы и увольнять с работы за «незаконное» использование жителями страны «иностранных языков», в частности, русского. При этом русскоязычные составляют около 35 процентов населения Латвии.
В 2019-2020 учебном году в Латвии началась «школьная реформа», заключающаяся в полном переводе обучения в средних школах на государственный – латышский — язык. На русском языке будет преподаваться лишь один предмет («Родной язык»). Ранее русскоязычные дети могли изучать на русском языке до 40 процентов предметов.
Латвийский сейм 15 мая текущего года принял в окончательном чтении поправки к закону об образовании, предписывающие всем государственным (муниципальным) детским садам вести занятия исключительно на латышском языке. Образовательная программа на русском языке в дошкольных учреждениях «национальных меньшинств» отныне будет факультативной. Не такой ли «положительный опыт» видят наши чиновники, изучая языковую политику в Латвии?
Во время подготовки статьи выяснился курьезный факт. Агентство по защите прав потребителей возбудило дело против компании ViaMobi, которая допустила недобросовестную рекламу акции «Побеждай и выигрывай» и ввела в заблуждение абонентов мобильного оператора Beeline Uzbekistan. Компания ViaMobi признала, что из-за ошибки при переводе текста смысл сообщения был изменен, и абоненты получили некорректный вариант. Вместо словосочетания «можете стать победителем» им сообщили «ваш номер выбрали победителем акции». В акции приняли участие 749 тысяч потребителей, и к марту текущего года компания получила от них 1 миллиард сумов.
И таких фактов будет все больше, если нация будет стремиться замкнуться в собственной культуре, языковой среде и игнорировать языки других народов, проживающих в Узбекистане. Вышеописанный случай носит юмористический оттенок, но, согласитесь, что будет совсем не смешно, если подобные переводы будут осуществляться с историями болезней, учебниками или инструкциями по эксплуатации сложнейшего технологического оборудования.

«Развязность языка сама себя корит, рождает сотни бед, несчастий и обид«(Алишер Навои, выдающийся узбекский поэт, государственный деятель)

В «Практическом руководстве Специального докладчика ООН по вопросам меньшинств» (март 2017 года) перечислены основные языковые права, содержащиеся в международных договорах, правовых и руководящих документах. Это: достоинство, свобода, равенство, отсутствие дискриминации и идентичность.
Проблема лингвистического национализма остро стоит перед главами государств, которым необходимо обеспечивать поддержку культуры и языка государствообразующей нации, не забывая при этом об интересах этнических меньшинств, проживающих на территории страны.
Как соблюсти этот баланс? Конечно, это, прежде всего, повышение качества образования. Другим направлением может стать проведение политики перехода на трехъязычие. В школах часть дисциплин будет преподаваться на государственном языке, часть — на русском и часть — на английском. В вузах – большая часть занятий должна быть на английском языке. Похоже на политику образования, проводимую в Казахстане? Несомненно. Но это нормальная мировая практика заимствования прогрессивного. Может прекратим моделировать свой особый путь развития, ведущий на обочину цивилизации?
Целью языковой политики должна стать всеобъемлющая интеграция Узбекистана в мировое сообщество, которая приведет к развитию экономической, научной и социально-культурной жизни страны. Если граждане страны будут свободно владеть английским, родным и русским языками, то это сделает их более конкурентоспособными на отечественном и мировом рынках труда. Не случайно Нурсултан Назарбаев подчеркивает: «Для современного казахстанца владение тремя языками – это обязательное условие собственного благополучия».
Благополучный и богатый народ. Эта мысль неоднократно озвучивалась президентом Узбекистана. В выступлении на Генеральной ассамблее ООН в 2017 году Шавкат Мирзиеев подчеркнул: «Мы исходим из одной простой истины: чем богаче люди — тем сильнее государство». В июне 2018 года во время поездки в Ферганскую область президент заявил, что самой главной его целью является «сделать людей богатыми».
А что делать сейчас? Не секрет, что государственным служащим были резко увеличены размеры заработной платы и вознаграждений. Почему бы не внедрить в системе государственного управления тот же принцип трехъязычия: установить обязательное требование для чиновников, начиная, например, с ведущего специалиста, знание трех языков. И не просто знание, а знание, подтвержденное официальным сертификатом, подтверждающим владение языковыми навыками на определенном уровне.
Ведь это соответствует указу президента от 3 октября 2019 года №УП-5843 «О мерах по кардинальному совершенствованию кадровой политики и системы государственной гражданской службы в Республике Узбекистан», в котором определено, что принятие на государственную гражданскую службу проводится на основе открытого независимого конкурсного отбора, а определение заработной платы — исходя из уровня государственного органа и организации, квалификационного ранга (чина) и личного вклада работника.
Кроме того, это отвечает положению статьи 2 Конституции («Государство выражает волю народа, служит его интересам») и требованию президента: «Главным правилом для руководителей всех уровней должен стать принцип «Не народ должен служить государственным органам, а государственные органы должны служить народу».
Что касается использования государственного языка при подготовке документов в государственных структурах. Еще раз повторю: вопрос о полноценном использовании государственного языка в государственной системе делопроизводства можно спокойно решить путем введения новой или изменения существующей нормативно-методической базы системы управления документами и делопроизводства в республике.
Для этого нет надобности вводить наказание для должностных лиц. Достаточно было на портале по обсуждению проектов разрабатываемых нормативно-правовых актов (СОВАЗ) поместить предупреждение о том, что проекты на негосударственном языке будут удаляться, как стали появляться документы исключительно на государственном языке. Без штрафов и скандалов, угроз и разбирательств...
А изменение существующей нормативно-методической базы делопроизводства можно провести в государственных органах власти и управления с 1 июля 2020 года по 1 января 2021 года. Согласно указу президента от 19 мая 2020 года «О мерах по дальнейшему совершенствованию деятельности органов и учреждений юстиции в реализации государственной правовой политики» в этот период приостанавливается принятие ведомственных нормативно-правовых актов.
Языковой вопрос важен, но язык, считающийся имманентным (внутренним) признаком нации или народа, не характеризует их общность. У англичан, канадцев и американцев один язык, но это разные нации. Такая же ситуация у испанцев, чилийцев, кубинцев и аргентинцев; у португальцев и бразильцев; у немцев, люксембуржцев и австрийцев; у сербов, хорватов и боснийцев…
Люди, принадлежащие к одной нации, нередко говорят на двух, а то и нескольких разных языках. В России, например, существует мордовская нация (мордва, мордовцы) численностью более 1 млн человек. Треть мордвы говорит исключительно на эрзянском языке (именно языке, а не наречии), около 15 процентов — на мокшанском, еще треть — только на русском, а остальные — на татарском языке.
Поэтому нельзя делать акцент на различия. Необходимо развивать и обогащать межнациональные интеграцию и общность. Фридрих Энгельс писал: «Ни одна государственная граница не совпадает с естественными границами национальности, то есть с границами языка». Так стоит ли создавать еще дополнительные ограничения внутри государства?
В 2018–2019 годах Русским географическим обществом была проведена этнографическая экспедиция «Современный этномир (Средняя Азия)», участники которой побывали в Узбекистане, Казахстане и Киргизии. Главная задача экспедиции состояла в том, чтобы выяснить, как живет в этом регионе русскоязычное население, что происходит в регионе с русским языком и русским культурным наследием.
Результаты опроса граждан Узбекистана русской национальности, проживающих в Ташкенте, Самарканде и Бухаре, показали, что 90 процентов опрошенных не собираются уезжать из страны (10 процентов – воссоединение семей). Респонденты отметили стабильность своего социального положение в результате государственной политики, проводимой новым руководством Узбекистана, в том числе и кардинально изменившемуся отношению к русскому языку.
Основной целью государства должно служить сохранение стабильности внутри многонациональной страны. Это требует тщательно проработанной языковой политики, которая бы принимала во внимание историю взаимодействия этносов на данной территории, их культуру и языки во избежание появления очагов национализма, основой которых может выступить языковой вопрос.
И штрафами эти вопросы не решить. Можно добиться лишь появления недоверия и подозрения. Как говориться в узбекской пословице: «Гумон дўстдан ажратар» («Подозрение разрушает дружбу»).
Вместо послесловия, или когда достаточно трех слов
Одного суфия спросили:
— Как можете вы научить людей двигаться в определенном направлении, если они не знают вашего языка?
Суфий ответил:
— Я расскажу вам одну историю. Как-то раз суфий попал в страну, где люди знали на его языке одну-единственную фразу: «Пожалуйста, сделайте это!»
У него не было времени научить их лучшему пониманию его языка. Поэтому, когда ему было нужно, чтобы что-нибудь было сделано, то он демонстрировал это и говорил: «Пожалуйста, сделайте это!»
И, таким образом, все было сделано.

Тэги новости: Общество Нурсултан Назарбаев
Поделитесь новостью с друзьями