«Борьба с допингом — это не пиар, а скрупулезная ежедневная работа» // Министр спорта РФ Павел Колобков о ситуации со статусом РУСАДА

Дата: 12 ноября 2019 в 04:48 Категория: Новости политики


«Борьба с допингом — это не пиар, а скрупулезная ежедневная работа» // Министр спорта РФ Павел Колобков о ситуации со статусом РУСАДА

История, связанная с запущенной Всемирным антидопинговым агентством (WADA) процедурой лишения статуса соответствия Российского антидопингового агентства (РУСАДА), от исхода которой зависит формат участия России в ближайшей Олимпиаде, вступает в решающую стадию. В ноябре состоится встреча экспертов WADA и российской стороны, посвященная обсуждению обнаруженных в базе данных Московской антидопинговой лаборатории несоответствий. Перед ней министр спорта России Павел Колобков рассказал «Ъ», в чем заключаются вопросы головной антидопинговой структуры к России, почему случившееся с базой нельзя называть «манипуляциями» и какими он видит шансы на благополучный для российской стороны итог расследования.

— Кто будет участвовать во встрече, которая скоро состоится и какая задача стоит на ней перед российской стороной?

— Участвовать будут представители WADA, в первую очередь департамента расследований, который должен сделать итоговые выводы, эксперты Лозаннской антидопинговой лаборатории и наши специалисты, в том числе независимая группа, обеспечивавшая передачу базы данных. Наша задача — объяснить все, как их называет WADA, несоответствия между базой данных, предоставленной ранее Григорием Родченковым (переехавший в США бывший глава Московской антидопинговой лаборатории, ключевой информатор WADA.— «Ъ»), и базой данных, переданной в январе. Объяснить, были ли входы в систему и в чем они заключались.

— Несоответствия вы уже объясняли вскоре после сентябрьского исполкома WADA, который запустил процедуру в отношении РУСАДА, отвечая на 31 вопрос от этой структуры, правильно?

— Правильно. Потом появились дополнительные вопросы. Мы на них тоже ответили. Потом нас попросили предоставить еще одну базу данных, которая фигурировала в отчете наших экспертов, но WADA ее не забрала в январе, «зеркало» компьютера системного администратора, резервный диск… Мы все открыли, все предоставили, а эксперты на все вопросы оперативно ответили.

— Что за эксперты, кстати? Откуда они?

— Это в основном технари, специалисты в IT-технологиях, поскольку передача базы была серьезной технологической задачей. Детальное исследование базы данных группой таких специалистов проводилось еще в рамках расследования, которое ведет Следственный комитет России по делу Григория Родченкова (открыто в 2016 году.— «Ъ»). Его официальную версию мы передать не имели права, так как такая передача возможна опять же лишь в рамках следственных действий, по запросу правоохранительных органов. Но тот отчет, что передан WADA — так называемый повествовательный отчет,— основан на этой экспертизе.

— Расскажите, что там написано.

— Вся информация, касающаяся расследования, носит конфиденциальный характер. До тех пор пока расследование не завершено и не дана оценка.

— Хорошо. Но тогда почему глава РУСАДА Юрий Ганус постоянно делится такой информацией?

— Повторю: она является конфиденциальной для всех участвующих в расследовании сторон — для нас, для WADA. Таков стандарт Всемирного антидопингового агентства. И у меня вызывает удивление, что иногда какая-то информация появляется как в западной, так и отечественной прессе, то есть публично. Те, кто ее распространяют, нарушают стандарт. Тем более, чаще всего эта информация не соответствует действительности. Вот я был на прошлой неделе на Международной конференции по вопросам допинга в спорте в Катовице. Мне задали множество вопросов, и в основном все они из разряда кем-то запущенных слухов. Ответили мы на восемь вопросов WADA или нет? Да, конечно, ответили!

— Но почему хотя бы в общих чертах не пояснить, в чем суть всех этих вопросов?

— Во время заседания Совета учредителей WADA цитировались данные из технического отчета по базе. Если вы видели эти цитаты, то можете получить представление о вопросах. Они касаются ряда входов в систему, веток входов, которые якобы могли привести к потере каких-то данных. И эксперты пытаются объяснить, с чем связаны входы, где находятся файлы. Выводы могут быть различные. Эти вопросы — они для продвинутых экспертов в области технологий, потому что компьютеры, компьютерные базы — сложная история. Это может быть связано с наладкой системы, это может быть перенос файлов.

— Притом что база данных, как считалось, была опечатана в рамках расследования Следственного комитета?

— Штука в том, что лаборатория продолжает работать и до сих пор исследует анализы. И объем информации, которую нужно заводить в так называемую систему LIMS (система управления лабораторной информацией.— «Ъ»), продолжает скапливаться. То есть закрыть ее невозможно физически.

— Давайте уточним: конкретных спортсменов они не касаются?

— Нет, не касаются. Там нет ни одной фамилии.

— И про сокрытие допинговых кейсов речь не идет?

— Эксперты WADA говорят: был вход, при входе были отданы такие-то команды. С чем связаны входы, почему эти команды были отданы и где вот эти файлы, которые, по их мнению, пропали? Наши эксперты объясняют, что система работает, постоянно обновляется, в ней неизбежно что-то происходит… И еще важный момент. Эта система не имеет никаких сертификатов, лицензий, потому что была создана в самой лаборатории сотрудниками Григория Родченкова. И использовалась для определенных целей — как для целей управления системой, так, возможно, и для изменений. То есть она — несовершенный продукт.

Это я про систему LIMS, куда данные вводятся вручную. Но есть и другая система. Это так называемые raw files, «сырые файлы». Они являются, по сути, данными, полученными с приборов, которые потом заносятся в LIMS. На основании этих данных можно заключить, что в пробе находится, какие показатели у спортсмена. Вся эта база за много-много лет хранится на дисках приборов, на жестких дисках. Кроме того, есть еще огромный объем — четыре терабайта — данных. Их тоже можно посмотреть, проверить.

— Вы эти данные тоже предоставили WADA, так?

— Совершенно верно. Теперь вы представляете, насколько трудоемкая, сложная работа у тех, кто ведет расследование, на какого уровня технические вопросы приходится искать ответы?

— Вопрос, может быть, попроще: а почему российская сторона так долго решала проблему с передачей базы данных WADA?

— Да потому, например, что само по себе изъятие базы данных оказалось сложнейшей процедурой. Компьютер, на котором все записывалось,— 2003 года выпуска, диски — очень старые, древние. При остановке сервера можно было потерять всю информацию. Специальной группе WADA поэтому пришлось продлевать пребывание в России. Мы просто раньше не хотели посвящать людей в эти проблемы. Из-за этого, кажется, и появились разные предположения, спекуляции.

— Формальный дедлайн с передачей базы данных WADA — до 31 декабря 2018 года — был нарушен из-за отказа в допуске в лабораторию группы агентства в связи с тем, что ее оборудование якобы являлось несертифицированным. А про эту историю что скажете?

— Я повторю: Следственный комитет России ведет расследование. База данных — это для него улики, вещественные доказательства. Если ее испортят оборудованием неизвестного происхождения, доказательства можно выкидывать на помойку. Это я объясняю как дилетант, но ситуация выглядит примерно так… Так вот, WADA с этими доводами согласилось. Мы договорились о том, что все оборудование будет предоставлено по его требованию российской стороной. Оно было найдено — а это, кстати, редкое и дорогое оборудование — и предоставлено в крайне сжатые сроки. Более того, российские специалисты помогли гостям справиться с возникающими вопросами в ходе изъятия базы.

— Какая, к слову, сейчас подведомственность у Московской антидопинговой лаборатории? Она же не подчиняется Минспорта РФ, хотя именно с этим ведомством ее часто ассоциируют?

— Два года назад мы передали лабораторию со всем оборудованием МГУ. Министерство спорта сейчас не имеет с ней ни финансовых, ни юридических взаимоотношений. Лаборатория работает самостоятельно по стандартам Всемирного антидопингового агентства. Вмешательство в ее деятельность со стороны государства невозможно. Любая антидопинговая лаборатория должна быть полностью независима с финансовой и операционной точки зрения. В противном случае она потеряет аккредитацию.

— К РУСАДА министерство формально тоже не имеет отношения…

— Все, что требовалось по разработанной совместно с WADA «дорожной карте» для его реформирования, восстановления, мы сделали. Пригласили иностранных экспертов, которые проводили отбор кандидатов на руководящие должности, сформировали основной пакет документов, нормативную базу. В совет учредителей РУСАДА представители министерства не входят.

— Глава структуры ведь был выбран по итогам конкурса?

— Да. Изначально на него заявилось около 700 человек. Потом осталось 12, потом — шесть…Насколько я помню, одно из основных условий заключалось в том, чтобы человек был не из спортивной отрасли и не из медицины.

— Именно так?

— Мы говорили, что готовы предложить ряд кандидатур: вы можете их проверить, оценить. Нам сказали — нет, мы будем отбирать сами. Нам нужен человек, не являющийся специалистом ни в спорте, ни в медицине, просто менеджер.

— Но вы контактируете с Юрием Ганусом? Просто в последнее время складывается ощущение, что контакта нет никакого.

— Конечно, контактирую, готов и дальше продолжать. Мы достаточно часто встречаемся. Другое дело, что на следующий день, бывает, выходит интервью, из которого я узнаю много нового… Повторяю: мы готовы помогать РУСАДА, у которого, учитывая самостоятельность, есть, впрочем, собственная обширная повестка. Оно обязано планировать и проводить тестирование, образовательные мероприятия, расследования. Причем опять же сохраняя конфиденциальность до окончательной оценки, вердикта. Мое мнение: борьба с допингом — это не пиар, а скрупулезная ежедневная работа со спортсменами, информаторами, пробами.

— А с руководством WADA какие у вас сейчас отношения, учитывая особенности, скажем так, ситуации?

— Нас воспринимают вполне нормально. Мы общаемся. И это человеческое и деловое общение, которое на самом деле никогда и не прекращалось. Более того, я так погрузился в вопросы антидопинга, что, наверное, могу теперь считать себя специалистом в этой области.

— Что вы в таком случае думаете про антидопинговый «закон Родченкова», который вот-вот вступит в силу в США?

— — Странный закон. Он предоставляет колоссальные полномочия USADA (Антидопинговое агентство США.— «Ъ»), американским правоохранительным органам. При этом Всемирный антидопинговый кодекс, правила WADA по-прежнему не распространяются на профессиональные лиги в США. Как это в принципе возможно? А так получаются те самые двойные стандарты. И еще возникает опасный пример для других стран, видов спорта. В них ведь тоже могут появляться профессиональные лиги, не подотчетные WADA, Международному олимпийскому комитету, международным спортивным федерациям.

— Это ваша личная точка зрения?

— В Катовице тема «закона Родченкова» затрагивалась, и было видно, что последствиями его принятия озабочены многие. Все уверены, что в антидопинговой политике должен быть единый подход, единые стандарты, принятые всеми странами. Есть кодекс WADA, есть антидопинговая конвенция ЮНЕСКО — им и надо следовать.

— И все-таки вернемся к наиболее актуальной для России проблеме. Почему глава РУСАДА упорно говорит про «сотни или тысячи» скрытых проб, про «катастрофичность» ситуации? Он же не с потолка берет эти тезисы?

— Я не знаю — почему. Ни в одном документе слово «манипуляции» не фигурирует. Есть несоответствия в базах данных: какие-то файлы, по мнению привлеченных WADA экспертов, были удалены. Наши эксперты считают, что файлы есть, никаких удалений не производилось. Есть, в общем, разная интерпретация. Мы обязаны донести свою точку зрения понятно и убедительно. И мы обязаны понимать, что за нами стоит армия российских спортсменов, что от нас зависит их будущее. И это спортсмены, которые, прямо скажем, совсем неплохо выступают в последние два года, добиваются настоящих прорывов, как в той же спортивной гимнастике.

— В «мире иллюзий», как сформулировал Юрий Ганус, вы не живете?

— А я никогда так не жил.

— И как вы предполагаете, ситуация будет развиваться?

— Я не хочу гадать. Ситуация, действительно, непростая. В первую очередь сейчас надо, чтобы эксперты сели за стол, объяснили друг другу все, что думают об этом деле. А после этого нужно проанализировать всю базу в целом и перейти к индивидуальному рассмотрению каждого отдельного случая, если такие будут. Я думаю, что этот путь — самый правильный.

— Варианты более неприятные вы в голове держите?

— Мы делаем все, чтобы ситуация разрешилась. И действуем абсолютно прозрачно, потому что к этой истории приковано повышенное внимание, и мы стараемся быть открытыми для общественности… Если честно, не хочу думать, что дойдет до самого худшего варианта… В таком случае дело перейдет в юридическую плоскость. Но поверьте, делается все для того, чтобы ситуация разрешилась благополучно.

— А она лучше или хуже, чем была перед предыдущей — пхёнчханской — Олимпиадой, на которую сборная России поехала под нейтральным флагом и с усеченной заявкой?

— Перед Пхёнчханом она лучше точно не была. Да, честно говоря, плохая тогда была ситуация — хотя бы с точки зрения взаимоотношений с международными организациями. Вы же помните, в каком ключе проходили исполкомы WADA, сколько расследований велось по нашим спортсменам, какое было давление.

— Давление есть и сейчас, разве нет?

К сожалению, приходится констатировать, что в спорте стало слишком много политики.

Интервью взяли Алексей Доспехов и Грант Косян

Родился 22 сентября 1969 года в Москве. Окончил Институт физкультуры по специальности «преподаватель физической культуры» (1991), Московскую государственную юридическую академию (1998).

В 1987–2008 годах — член сборных команд СССР и России по фехтованию (представлял ЦСКА). Шестикратный (1991, 1993, 1994, 2002, 2003, 2005) чемпион мира, олимпийский чемпион в личном первенстве (2000), двукратный серебряный и трехкратный бронзовый призер Олимпиад по фехтованию на шпагах. Заслуженный мастер спорта.

С 2001 года работал управляющим в сети фитнес-клубов World Class, с 2006 года — гендиректор сети фитнес-клубов «Физкульт». С 2007 года — заместитель председателя общества «Динамо». С октября 2010 года — замминистра спорта, туризма и молодежной политики. Одновременно был членом Общественной палаты РФ. В 2011 году был утвержден руководителем российской делегации на Олимпиаде-2012 в Лондоне. С 18 июня 2012 года работал заместителем министра спорта РФ. С 19 октября 2016 года — министр спорта РФ.

Полковник запаса. Награжден орденом Почета, медалями ордена «За заслуги перед Отечеством» II и I степеней.

По сообщению сайта Коммерсантъ

Поделитесь новостью с друзьями