Новости в социальных сетях

Подпишитесь на нашу группу и читайте анонсы самых интересных новостей в любимой соцальной сети

ВКонтакте Одноклассники Facebook Twitter

25 лет перемирия в Карабахе — достижение или тупик?

Дата: 16 мая 2019 в 18:17

25 лет перемирия в Карабахе - достижение или тупик?

12 мая 1994 вступило в действие прекращение огня между Азербайджаном и Арменией в карабахском конфликте.

Конфликт в Нагорном Карабахе — практически первый межэтнический конфликт, возникший на территории Советского Союза и повлекший большие человеческие жертвы и разрушения.

Начало его отсчитывают с 1988 года, когда армянское население Нагорно-Карабахской Автономной Республики потребовало отделения от Азербайджана.

За этим последовали взаимные депортации, и противостояние, с самого начала отмеченное насилием, переросло в вооруженный межтерриториальный конфликт, как только Армения и Азербайджан провозгласили независимость в 1991 году.

После трех лет ожесточенных боев переговоры в рамках Минской группы ОБСЕ с участием международных посредников привели к договору о перемирии, которое длится уже 25 лет.

Что дало перемирие

К моменту начала перемирия количество погибших достигло нескольких десятков тысяч, а количество беженцев и перемещенных лиц перевалило за миллион.

Хотя многие конфликты на территории бывшего СССР принято было называть замороженными, перемирие сопровождалось почти ежедневным нарушением режима прекращения огня, и поэтому порой отмечали, что заморожен на самом деле не конфликт, а его разрешение.

Однако, примечательность армяно-азербайджанского перемирия заключалась в том, что, хотя и с нарушениями, но в отличие от других, как, например, на территории Грузии, оно сохранялось все это время без присутствия миротворческих сил.

То есть можно было утверждать, что заинтересованность действующих лиц, стран-участниц конфликта и стран, имеющих влияние в регионе и за его пределами, в сохранении статус-кво была достаточно сильной и постоянной.

Карабахское перемирие позволило не только прекратить военные действия, но и ввести в цивилизованный дипломатический формат переговоров стороны конфликта.

Также удалось запустить сотрудничество внешних игроков — региональных и международных — через посредничество сопредседателей Минской группы ОБСЕ, созданной в 1994 году.

В этом формате удалось открыто согласовывать интересы сторон — как непосредственных участников конфликта, так и государств-посредников.

Последнее было ничуть не менее важно, так как Россия к этому времени была по сути участницей конфликта: сначала конфликтующие стороны использовали советские военные базы на своей территории, а позже независимый Азербайджан избавился от российских военных баз, в то время как Армения получила активную военную помощь России.

Стабильность на фронте позволила Азербайджану и Армении начать процесс интеграции в европейские организации и НАТО.

Перемирие позволило установить стабильность в регионе, без которой были бы невозможны последующие многомиллиардные инвестиции в энергетические и инфраструктурные региональные проекты международного значения.

В первую очередь это касалось Азербайджана с его запасами нефти и газа, а также стран региона, участвующих в транспортировке энергетических ресурсов — Турции и Грузии — на Запад, который стремился обеспечить свою энергетическую безопасность, диверсифицировать источники и маршруты поставки энергоресурсов. уменьшив тем самым свою зависимость от России.

Именно разработка нефтегазовых месторождений привела к инвестициям в экономику Грузии и Турции, а также к беспрецедентному экономическому росту в Азербайджане: в 2006 году ВВП Азербайджана вырос на 36%.

В свою очередь экономическая кооперация укрепила сотрудничество в сфере безопасности между экономическими партнерами, а в конечном счете — это внесло вклад в консолидацию независимости южно-кавказского региона в постсоветский период.

Самое главное: за 25 лет так и не удалось достичь долгосрочного мирного политического соглашения.

Частично это объясняется тем, что статус-кво удовлетворял многие стороны.

Если, по утверждению многих экспертов, Россия не была заинтересована в разрешении конфликта, боясь потерять контроль над двумя странами или даже над регионом в целом, то в случае западных стран-сопредседателей, по-видимому, риски, связанные с изменением статус-кво, были выше, чем связанные с его сохранением.

Достигнутого уровня стабильности было вполне достаточно для осуществления основных энергетических и транспортных проектов по снабжению рынков Европы нефтью и газом Каспия.

Кроме того, существующий замороженный конфликт не был препятствием для сотрудничества Азербайджана с НАТО. Его военные участвовали в операциях НАТО в «горячих точках», таких как Афганистан и Косово.

Поэтому ни на одну сторону конфликта не оказывалось достаточно сильного политического давления, которое могло бы заставить ее пойти на компромиссы.

С другой стороны неразрешенный конфликт по прежнему остается основным фактором неспособности стран Южного Кавказа объединить свои усилия по консолидации независимости и по интеграции в Европу, о чем они так уверенно утверждали, подписываясь под планом действий «Европейской политики соседства» в 2006 году.

Кроме того, Армения в силу конфликта все еще оторвана от основных региональных энергетических и инфраструктурных проектов, а также лишена выгод экономического сотрудничества с двумя богатыми соседями: Турцией и Азербайджаном.

Азербайджан в свою очередь лишен возможности использовать ресурсы оккупированных армянами районов, вынужден заниматься интеграцией и обустройством почти миллиона беженцев и перемещенных лиц. Власти находятся под постоянным общественным давлением, поскольку беженцы требуют выполнения обещаний вернуть их на родные земли.

В свою очередь в Армении проблема Нагорного Карабаха продолжает определять политическую судьбу любого лидера.

В Армении перемирие использовалось для создания «фактического присутствия» («facts on the ground»): некоторые оккупированные азербайджанские территории заселялись армянами, одновременно строились дороги и другие инфраструктурные проекты, интегрирующие экономику Нагорного Карабаха в Армению.

Но самое главное, нерешенный конфликт мешает странам региона совершить серьезный прорыв к построению сильных государственных институтов, демократическому управлению и верховенству закона, которое помогло бы бороться с коррупцией, сократить неформальную экономику и существенно повысить уровень жизни населения.

И, наконец, сам международный механизм разрешения карабахского конфликта — Минская группа ОБСЕ — не лишен проблем, так как строится на нормативной неопределенности, где сторонам предлагается найти компромисс в нормативно не определенном формате: между принципом территориальной целостности и правом на самоопределение.

С другой стороны, ни одно из решений международных организаций, основанных на принципах, определенных Хельсинкским Заключительным Актом, такие как пять резолюций Совета безопасности ООН о безусловном выводе войск с захваченных территорий, не было выполнено.

Таким образом, в то время как решения ООН требуют безусловного вывода войск, признавая нелегитимность военного решения, переговоры в Минском формате ставят вывод войск в зависимость от политических компромиссов другой стороны, таким образом легитимизуя военный фактор как инструмент в достижении сделки.

Это указывает на определенный баланс сил и отсутствие механизмов по реализации международных норм и принципов в отношении сторон конфликта.

Азербайджанская позиция обоснована принципом территориальной целостности и неприкосновенности международно признанных границ, в то время как армянская сторона, руководствуясь принципом самоопределения наций, опирается на военное преимущество на момент подписания перемирия и договор о безопасности и военном сотрудничестве с Россией, а также традиционном политическом влиянии в странах Запада через свою диаспору.

Нормативная неопределенность, характеризующая переговорный процесс, определенный баланс сил, зависимость вывода войск от политических компромиссов и таким образом легитимация в глазах переговаривающихся сторон военного фактора как инструмента переговоров привели к нескольким достаточно серьезным нарушениям прекращения огня.

В апреле 2016 года на линии разделения произошли столкновения, которые назвали самыми серьезными со времени заключения перемирия.

В результате ожесточенных боев, продолжавшихся четыре дня, Азербайджан заявил о возвращении 2 тысяч гектаров оккупированной территории, в то время как Армения сообщила о потере не более чем 800 гектаров территории, не имеющей особенной стратегической важности.

Потери с обеих сторон, согласно независимым источникам, составили около 350 человек.

Военные действия в апреле 2016 года показали, что нерешенность карабахского конфликта — это серьезный фактор потенциальной нестабильности в регионе.

Они стали свидетельством того, что замороженное состояние конфликта только вводит в заблуждение, так как продемонстрировало, что Азербайджан сделал соответствующие выводы из переговорного процесса и воспользовался нефтяными прибылями, чтобы нейтрализовать «военную карту» Армении.

Баку диверсифицировал источники поставок вооружений (Россия, Израиль, Пакистан и другие страны), пытаясь укрепить свой военный потенциал, чтобы изменить баланс сил на поле боя.

Минский мирный процесс в силу своей нормативной неопределенности предоставил самим сторонам определять границы этих норм в переговорах, не делегитимизировал военный фактор, а поставил его в зависимость от политических компромиссов сторон.

Демонстрация военной силы Азербайджаном оказала неожиданную услугу Армении. Она ярко показала коррумпированность власти и сети кланов, связанных с военно-индустриальным комплексом, нанесшую ущерб боеспособности армянской армии.

Помимо этого, апрельские бои 2016 года показали ненадежность России как исторического партнера: Москва вопреки ожиданиям не вмешалась в военные действия на стороне Армении.

Четырехдневная война оказалась важным триггером всплеска накопившегося в Армении недовольства населения группой политиков, известных как «карабахский клан», лицом которого был вначале Роберт Кочарян, а потом — Серж Саргсян, и в конечном счете подготовила почву для прихода к власти бывшего журналиста и депутата Никола Пашиняна.

Примечательно, что во время правительственного кризиса в Армении в апреле 2018 года в Карабахе нарушений перемирия не наблюдалось.

Пожалуй, самым серьезным последствием замороженности решения карабахского конфликта является зависимость политических процессов и, соответственно, политических лидеров от националистической карты, превращающей конфликт в первоочередную задачу национального строительства.

Она не только повышает вероятность новой войны, но и создает постоянную популистскую ловушку даже для самых умеренных лидеров.

Если в краткосрочной перспективе национализм и может являться стимулом для мобилизации населения, то в долгосрочной перспективе он отвлекает общество от реальных проблем и задерживает развитие, как правило манипулируя часто надуманными угрозами и создавая «осадную ментальность».

Не случайно и Армения, и Азербайджан помимо низких показателей социального благополучия, находились все это время на одних из последних мест международных рейтингов уровня свободы и прав человека.

Нерешенность конфликта и, соответственно, наличие, как правило, сконструированных угроз создают постоянную необходимость присутствия и влияния России в регионе как защитницы Армении от врагов в регионе.

И хотя «бархатная революция» в Армении может означать возможность оторваться от российского влияния в политической сфере и начать реальные реформы, сложившийся подход к проблемам безопасности может оставить все без изменений.

Встречи между конфликтующими сторонами после прихода к власти Пашиняна вызвали оптимизм как среди посредников, так и в самих странах-сторонах конфликта, так как было сообщено о согласии Армении и Азербайджана готовить общество к миру.

Этот оптимизм, по-видимому, был вызван самим фактом ухода из власти в Армении представителей групп интересов, сформировавшихся в результате конфликта.

Он также мог быть связан с более общим видением двух сторон процветающего будущего региона, которое возможно только при добрососедских отношениях и экономическом сотрудничестве между Баку и Ереваном.

Но последующие встречи несколько развеяли этот оптимизм, так как стороны вместо сотрудничества и совместного поиска решения конфликта по-прежнему вовлечены в дипломатическое соревнование «победители-побежденные».

Например, политика Пашиняна по введению в переговорный процесс Нагорного Карабаха в качестве стороны конфликта неизбежно сталкивается с встречным условием Алиева, настаивающего на том, чтобы азербайджанская община Нагорного Карабаха тоже участвовала в переговорах в качестве полноправного участника.

Мадридские принципы решения конфликта, которые долгое время рассматривались как главное достижение переговорного процесса, оказываются слишком многозначными, и стороны интерпретируют их прямо противоположным образом, что существенно затрудняет их принятие и тем более реализацию.

Что должно измениться, так это общий подход к проблемам безопасности, основанный на осознании своей независимости как субъекта региональных и международных отношений и необходимости собственных усилий и ответственности по установлению добрососедских отношений с соседями.

Решение конфликта в таком случае может даже наступить не в рамках формата мирного процесса, а в ходе двусторонних переговоров между Азербайджаном и Арменией.

Обе стороны имеют все возможности для этого, начав строить основы для совместного будущего благополучия через разрушение традиционных и исторических (реальных и мнимых) угроз, уважение принципов добрососедства и показав населению преимущества основанного на этом сотрудничества.

Подготовка населения к миру будет означать создание условий для модернизации и либерализации сознания населения, открытого уважения прав всех людей, независимо от их этнической или конфессиональной принадлежности.

Необходимо также создать перспективу, в которой значение физических границ существенно уменьшится.

По сообщению сайта BBC Russian

Поделитесь новостью с друзьями