Договор об СНВ между Россией и США: будущее туманно

Дата: 06 февраля 2018 в 00:17 Категория: Новости стран мира

По сообщению сайта BBC Russian

5 февраля истекает срок, назначенный для исполнения всех положений договора между Россией и США о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3).

К настоящему моменту на вооружении России и США должно остаться по 1550 ядерных боезарядов. Число развёрнутых межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и стратегических бомбардировщиков-ракетоносцев не должно превышать 700 единиц. Количество развёрнутых и неразвёрнутых пусковых установок МБР, пусковых установок на подводных лодках и тяжёлых бомбардировщиков — по 800 на страну.

Собственно, сам договор все это время неукоснительно выполнялся обеими сторонами. Однако срок его действия истекает через три года, и вот тут начинаются проблемы. Нынешний уровень отношений Москвы и Вашингтона не позволяет надеяться на скорое заключение гипотетического СНВ-4, да и с остальными договорами по контролю над ядерным оружием есть немало проблем.

Разработка договора началась сразу после встречи президентов Обамы и Медведева в Лондоне в апреле 2009 года. «Перезагрузка» отношений России и США, идею которой предложил Барак Обама, в то время представлялась осуществимой.

Поэтому американская сторона пошла навстречу России в очень болезненном для Москвы вопросе о системах противоракетной обороны в Европе. Барак Обама объявил об отказе США от размещения стационарной радарной установки в Чехии и ракет-перехватчиков в Польше в пользу усиления уже имеющихся в Западной Европе средств ПРО и военно-морской группировки в Средиземном море.

В странах Центральной и Восточной Европы это заявление вызвало переполох. Еще летом 2009 года ряд восточноевропейских политиков, включая Вацлава Гавела и Леха Валенсу, обратились с открытым письмом к президенту США, в котором указывали, что оставлять их один на один с Россией не только не по-товарищески, но и не полезно стратегически. По их мнению, Москва прислушается только к твердой, несгибаемой позиции всех членов НАТО. Но в то время достичь ее представлялось нереалистичным: разразившийся годом ранее финансовый кризис загнал военные бюджеты в большинстве западноевропейских стран на тыловые позиции.

К моменту подписания СНВ-3 многие эксперты указывали, что для России это скорее договор о наращивании, а не сокращении вооружений: в тот момент российские стратегические силы насчитывали лишь 611 носителей против предусмотренных договором 700. Правда, боезарядов было больше, чем положено. Впрочем, американской стороне тоже не пришлось слишком сильно вгрызаться в существующий арсенал. «Сам по себе договор не требовал никаких серьезных действий ни от одной из сторон, — считает военный аналитик Александр Гольц. — Поэтому он замечательным образом выполняется».

В России договор в основном был воспринят позитивно: военные отметили, что СНВ-3 не накладывает никаких ограничений на развитие и совершенствование российской ядерной группировки, а политики — что он позволит сэкономить немалые средства для переоснащения российского ядерного арсенала. В Европе в целом его тоже восприняли позитивно.

Даже в США, где республиканцы всеми силами противились принятию договора, общественное мнение в целом тоже его приветствовало: по опросам Си-эн-эн, за ратификацию СНВ-3 высказались 73% американцев.

Срок действия СНВ-3 истекает через три года. Договор предусматривает возможность его продления еще на пять лет при согласии сторон, и незадолго до окончания своего второго срока в Белом Доме президент Барак Обама предложил Кремлю продлить договор прямо сейчас, не дожидаясь 2021 года. Российская сторона тогда ответила отказом: мол, мы не хотим иметь дело с уходящей администрацией.

Однако пришедший на смену Обаме Дональд Трамп разрушил кремлевские надежды. В первом же разговоре с президентом России Владимиром Путиным Трамп сообщил, что не считает СНВ-3 таким уж подарком для Америки и не имеет ничего против того, чтобы его не продлевать.

Сама того не желая, Россия оказалась в положении просящей стороны. Ситуация снова уперлась в ЕвроПРО: как объясняет старший научный сотрудник Королевского объединенного института оборонных исследований Игорь Сутягин, дело не в том, насколько серьезную угрозу эта система представляет для российских ракет (как выясняется, не слишком большую), а в том, насколько серьезно ее воспринимают в других странах.

«Если в других странах будут считать, что российские стратегические силы могут быть обнулены системой ПРО, то тогда нет смысла прислушиваться к российскому мнению и к российским угрозам», — считает аналитик.

Именно поэтому в свое время Россия настойчиво добивалась уступок по вопросу ПРО от Обамы и попала в непростое положение, когда в Белом Доме воцарился Трамп. Как торговаться с человеком, которому эта сделка не нужна?

Россия также заинтересована в том, чтобы ограничительные механизмы СНВ-3 продолжали работать еще и потому, что, кроме этого договора, американская ядерная триада юридически не ограничена ничем. Все эти семь лет российская сторона активно наращивала свои стратегические ядерные силы, чтобы догнать США, в то время как американцам пришлось несколько сократить свой арсенал.

Даже сегодня, по данным Государственного департамента США, в сентябре 2017 года Россия отставала от Америки по числу носителей (501 против 600) и пусковых установок (790 против 800), превосходя Штаты лишь по количеству боеголовок (1561 против 1393).

Конечно, 5 февраля 2021 года и США, и Россия, освободившись от оков договора, не начнут немедленно наращивать свои арсеналы. Это дело дорогое и, в общем, ненужное — по состоянию на сегодня ни одна система противоракетной обороны не в состоянии перехватить полторы тысячи боеголовок.

Собственно, как показывают недавние события в Северной Корее, для серьезного беспокойства достаточно всего нескольких носителей с приделанными к ним боеголовками. Система ПРО в таком случае немедленно приобретает актуальность.

У России такая система есть, напоминает Игорь Сутягин, и в отличие от всех остальных, она находится на боевом дежурстве, прикрывая Москву. Системы перехвата тактических ракет в российской армии тоже есть, по качеству превосходя американские Patriot и несколько уступая THAAD, но этого достаточно. Тем более что Москва всерьез полагает, что сумеет справиться с Кимом, не прибегая к военным действиям.

«Подход Москвы очень российско-центрический, Россия не хочет, чтобы у кого-то еще была система ПРО, потому что это не отвечает нашим интересам, — говорит Игорь Сутягин. — И в Кремле не хотят понимать, что то, что хорошо для нас, может быть хорошо и для других».

Разработка пан-европейской системы противоракетной обороны с полноценным участием России предлагалась российскими политиками, в частности, Григорием Явлинским, еще в начале 2000 году. Предполагалось, что, помимо чисто военного значения, система коллективной противоракетной безопасности, предполагающая глубокую интеграцию партнеров, сыграет важную роль в укреплении взаимного доверия и предотвратит возможные конфликты.

Впоследствии к идее совместной ПРО возвращался бывший тогда президентом России Дмитрий Медведев, да и Барак Обама говорил, что США «готовы привлечь возможности российской системы противоракетной обороны в более широкую систему защиты, отвечающую нашим общим стратегическим интересам». Однако дальше разговоров об использовании данных российской системы оповещения в Габале дело не пошло.

Даже в то время особого оптимизма в Европе идея не вызывала, а сегодня к ней возвращаться бессмысленно: нынешние отношения России и Запада, особенно после Крыма, таковы, что доверить хотя бы малую часть своей безопасности Москве никто на континенте не решится.

При нынешнем состоянии российско-американских отношений шансы на безболезненное продление еще на пять лет в договора СНВ-3 невелики. Да и гипотетический СНВ-4 должен будет готовиться не один год — если предположить, что он все же будет заключен.

Отсутствие договора об ограничении стратегических арсеналов само по себе не означает начало новой гонки вооружений, так же как и наличие договора не означает полной ядерной безопасности (насколько о ней вообще можно говорить).

«Закапывание денег в шахты МБР не очень помогает укреплению тех инструментов военного плана, которые вы хотите использовать во внешней политике», — замечает Игорь Сутягин. Даже 500 носителей достаточно, чтобы пугать весь мир. Если довести их число до семи сотен или до тысячи, принципиально ситуация не изменится, а вот на новые современные танки, самолеты, экипировку солдат, показавшие себя эффективными инструментами внешней политики, например, в Сирии, денег уже не хватит.

Главная, хотя и не слишком серьезная угроза отсутствия юридических механизмов ядерного сдерживания — отсутствие психологической и политической стабильности, полагает Сутягин.

Александр Гольц настроен более пессимистично. «Договор важен тем, что существует общее понимание необходимости контроля над стратегическим ядерным оружием. На наших с вами глазах распадается система стратегической стабильности, которая существовала начиная с заключения Московского договора о системах противоракетной обороны 1972 года», — констатирует он.

Неясное будущее сегодня поджидает не только СНВ-3. Непонятна и судьба Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности, подписанного Михаилом Горбачевым и Рональдом Рейганом в декабре 1987 года.

Еще в 2007 году в ответ на первые намеки на возможное размещение элементов ПРО в Польше и Чехии российские военные заявили, что Россия готова возобновить производство баллистических ракет средней дальности. В 2013 году Владимир Путин назвал решение советского руководства отказаться от ракет средней дальности «по меньшей мере спорным» и заявил о возможности выхода России из ДРСМД.

В следующем году президент Обама напрямую обвинил Россию в проведении испытаний ракет средней дальности в нарушение условий договора. В августе прошлого года возможность одностороннего выхода из ДРСМД обсуждал уже американский Конгресс. Путин обещал «мгновенный и зеркальный» ответ России.

Российские военные неоднократно указывали, что Россия граничит с целым рядом государств, граничащих или лежащих в непосредственной близости от российской территории, которые обладают ракетами средней дальности: это Китай, Индия, Пакистан, Иран, Израиль. «Только две страны не имеют права обладать этими ракетами: Россия и США. Вечно так продолжаться не может», — говорил бывший тогда министром обороны Сергей Иванов.

Помимо стратегического ядерного оружия, существует еще и тактическое, и высокоточное неядерное. Регулировать его вообще не представляется возможным — хотя бы потому, что ни одна страна не допустит столь доскональных проверок своих вооруженных сил. А без них контролировать исполнение договоренностей невозможно.

О превосходстве США в высокоточном вооружении, которым можно было бы нейтрализовать стратегические силы России, военные тоже говорили немало. Правда, одномоментно уничтожить более 700 пусковых установок, включая подводные лодки, даже Америке не под силу, а российская военная доктрина предусматривает в таком случае нанесение ответного удара ядерными средствами.

У американцев — свои поводы для беспокойства. В минувшую пятницу Пентагон обнародовал новый документ, посвященный ядерной доктрине США — «Обзор ядерной ситуации» (Nuclear Posture Review). Министерство обороны беспокоят заявления России о возможности применения ей ядерного оружия и испытания новых видов вооружений.

«Сегодня Россия модернизирует это оружие, также как и другие стратегические системы. Еще большее беспокойство связано с принятием Россией военных стратегий, которые предполагают достижение успеха за счет расширения ядерного потенциала», — говорится в документе.

Пентагон и государственный департамент обвинили Россию в последовательных нарушениях ряда договоренностей и обязательств по контролю над вооружениями. Наибольшую тревогу у США вызывает как раз ДРСМД.

В документе также утверждается, что стратегический диалог, который США поддерживали с Россией, «сдерживая соперничество в ядерной сфере и снижая связанную с этим опасность», в связи с аннексией Крыма становится затруднительным.

В качестве ответа на растущую, по мнению американских военных, угрозу со стороны Росси, Китая, Северной Кореи и Ирана Пентагон предлагает продолжить начатую при президенте Обаме модернизацию уже имеющихся боеголовок и средств доставки, вернуть на боевое дежурство крылатые ракеты морского базирования, а главное — поставить на вооружение боеголовки малой (до 20 килотонн) мощности.

Можно с уверенностью предполагать, что, если эти предложения будут приняты к исполнению, Москва не задержится с ответом. Пекин, Пхеньян и Тегеран, надо думать, тоже не останутся в стороне.

Все это, вкупе с неясной судьбой договоров СНВ-3 и РСМД, наводит на невеселые размышления. Под удар попадают и все договоренности о нераспространении ядерного оружия.

Понятно, что никто в здравом уме не собирается начинать ядерную войну. Однако чем больше на планете ядерных боеголовок и стран, ими обладающих, тем больше вероятность случайностей и ошибок, могущих в итоге оказаться очень дорогостоящими.