Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Мёртвый город Припять. Репортаж из чернобыльской зоны отчуждения

Дата: 01 декабря 2017 в 03:18

Примерно так напутствуют здешние гиды въезжающих в чернобыльскую зону отчуждения (ЧЗО). Ни слова неправды в этих словах нет, но они приправлены иронией, граничащей с цинизмом. А ЧЗО можно обозначить коротким сленговым словом «сюр».

При жёсткой системе конт­роля въезда/выезда попасть сюда несложно даже ино­странцам. Нужно лишь выбрать туркомпанию в Киеве, внести пред­оплату и сообщить паспортные данные. Всё — онлайн. Списки на КПП подаются за несколько дней.

Кого признали виновным в аварии на Чернобыльской АЭС?

В 7.40 нас ждал «Мерседес Спринтер». Компания подобралась интернациональная: двое из Германии, по одному человеку из Франции, Норвегии и Украины.

Психологически сложные два часа дороги от Киева: ожидание неизвестного, фильм на английском об аварии на ЧАЭС, промозглая ноябрьская погода. Гид нас встречал на КПП «Дитятки». Тут же проверка паспортов.  

ЧЗО поделена на две подзоны: 30-километровая буферная и 10-километровая — непосред­ственно вокруг АЭС.

— Сейчас на дозиметре 0,13 микрозиверта в час — это обычный фон для большинства мест на планете Земля, — авансом успокаивает гид Евгений Гончаренко, когда наш микроавтобус въезжает в зону. — Рядом с АЭС он выше. За полдня вы наберёте от 1,5 до 2 микрозивертов дозы облучения — сколько обычно дома за сутки.

Примерно так же вредны три часа полёта в самолёте, флюорография или МРТ. Потом уже, в Киеве, ликвидатор Сергей Мирный — командир взвода радиационной разведки, проработавший после аварии на ЧАЭС 35 дней, — скажет мне: «По сравнению с 1986 г. уровень радиации в зоне уменьшился в тысячу раз. Колоссальная победа!»

Смертельный эксперимент. Хронология катастрофы на Чернобыльской АЭС

Добро пожаловать в Чернобыль

Залесье — когда-то одно из самых крупных сёл района. ДК с колоннами — нечасто встретишь в сельском клубе сталинский ампир. Но всё заросло, дома-развалюхи заброшены. Года два назад здесь умерла последняя бабушка. Одна из 2000 самосёлов, вернувшихся в зону после аварии. Сегодня их официально 136, средний возраст — 85 лет. Живут в основном в южной части зоны. И хотя сельское хозяйство, охота, рыбалка, сбор грибов и ягод в ЧЗО запрещены, занимаются огородничеством, разводят живность, ловят рыбу, гонят самогон. И, к слову, со здоровьем у них проблем меньше, чем у тех, кто уехал навсегда. Стресс от перемены места, оказалось, действует сильнее, чем нелегальное существование на заражённой территории. Устав бороться с самосёлами, администрация зоны просто закрыла на них глаза. Старики доживают свой век без местной прописки. На загрязнённой, но родной земле. Живут вольготно: иногда на всё село один — два человека, так у них участок под картош­ку, другой — под помидоры. При этом — ни цивилизации, ни дорог. Даже если остаются без электричества — не уезжают. Одной старушке гиды фонарик подарили — за много километров она ходила в Чернобыль заряжать его, а заодно — поесть.

Поездки в зону здесь называют не туризмом, а «ознакомлением общественности». Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

Сам Чернобыль — в 100 км по прямой от Киева, в 12 км — от АЭС. До аварии — райцентр с 13 тысячами жителей. Теперь — база ликвидаторов, работающих на хранилище радиоактивных отходов, ведущих радиологический мониторинг. Здесь же лесники, пожарные, полиция, служба безопасности, сантехники, электрики, дорожники. Год назад ставили новый безопасный конфайнмент над останками разрушенного 4-го энергоблока — тогда в Чернобыле трудились 4000 человек, сейчас, наверное, вполовину меньше. Работа вахтой: 15 суток через 15. Едут со всей Украины. Под общежития переделаны многоквартирные дома, под поликлинику — школа. Вход в столовую — через стойки радиационного контроля. Кормят, говорят, экологически чистыми продуктами. А вот жить здесь можно с большими ограничениями — очищены в основном места, где работают люди. Хотя наш гид безвылазно в Чернобыле уже 10 лет. 

Как сейчас работает Чернобыльская АЭС? — В Киеве бываю только по делам, — объясняет Женя. — Здесь живу в общежитии. В зоне каждый использует то, что под руками. Я и сам за собой стал замечать: ходишь по территории — вдруг тумбочка: «О, классная!» Когда-то я вывез из Припяти телевизор и холодильник, но они уже вышли из строя. Сломался выключатель — идёшь с отвёрткой в ближайший заброшенный дом. 

Для Жени это образ жизни. Но многие остаются в зоне от безысходности. Для жителей Славутича станция — единст­венный способ выжить. А когда шло строительство нового безопасного конфайнмента, народ собирали по сёлам. Платили немного, объясняя: другой-то работы всё равно нет. Большинство же тех, кто трудится в ЧЗО, приехали сюда совсем молодыми. Для них существования вне зоны нет.  

— Профессиональная деформация: полжизни — в Киеве, другая половина — в Чернобыле, — делится Женя. — Мало кто выдерживает такой режим. И сделавших выбор в пользу Киева видно сразу. На КПП приехали — Zombie Мod включили — пошли работать. Общежитие — столовая. Никакого общения. Отработали — уехали…

C собой в эвакуацию разрешали взять лишь 1-2 пакета с вещами. Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

Проезжаем по улице Советской мимо монумента Ленину — наверное, последнего на Украине. Сворачиваем на Карла Либкнехта. Где-то рядом Интернациональная, Карла Марк­са… После аварии здесь мало что изменилось: появились лишь новые памятники и парк — непонятно для кого.

Гид зачитывает правила безопасности при нахождении в ЧЗО, мы ставим подписи: одежда должна максимально закрывать тело. Передвигаться только по разрешённым марш­рутам. Не заходить в заброшенные здания. Нель­зя провозить с собой оружие, алкоголь, наркотики; есть, пить и курить на открытом воздухе; дотрагиваться до растений, зданий и других конст­рукций; пить воду из речек; вывозить «сувениры». Ничего сверхъестественного, а всё равно жутковато. Радиоактивные частицы здесь везде. Но специальные защитные сред­ства необязательны.  

Как я работал в чернобыльской «Зоне»

Где живёт лошадь Пржевальского

97 населённых пунктов пост­радали от последствий аварии на ЧАЭС только на Украине. Есть заброшенные сёла. Есть закопанные в траншеи — как Копачи, где остались совхозная контора, фермы и детсад, обожаемый фотографами: очень уж пронзительны на снимках пустые кроватки с расхристанными куклами. Трудно избавиться от ощущения, что это декорация для нового фильма об апокалипсисе.

— У меня телефон совсем разрядился! Это из-за радиации, да? — волнуется девушка из группы.

— Телефоны здесь постоянно ищут сеть, вот и разряжаются, — улыбается Женя.

Подбегают собаки, лижутся, просят еды. На остановках можно увидеть лис. Здешние рыжие красавицы обожают сникерсы и колбасу. Проезжаем мимо леса — там спокойно разгуливает семейство лошадей Пржевальского, которых завезли сюда в 1990-е. Сейчас их больше ста. Создаётся биосферный заповедник — с оленями, лосями, кабанами. Если повезёт, можно увидеть рысь. И даже медведя. Звери бегут сюда со всей Украины: людей мало, инфраструктуры много. Кони Пржевальского ночуют в коровниках, вечером лоси по мосту переходят реку Уж. Кстати, о зверях-мутантах. Единственный случай, когда волчица набросилась на человека, произошёл в 2009-м. Но она была бешеная.

Собаки и даже лисы здесь давно привыкли попрошайничать. Но слухи о зверях-мутантах всё же из разряда небылиц. Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

Страшнее пожары — с дымом разносятся радиоактивные частицы. В прошлом году коллеги из японской NHK здорово перепугались, увидев горящий «рыжий» лес. В 1986-м все сосны погибли, целый год стоял коричневый сухо­стой. Его вырезали, закопали в траншеи, засадили новый лес. А название осталось…

Чем грозят пожары в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС? Дальше по курсу — Припять. Когда-то молодой, цветущий город-спутник, не доживший до совершеннолетия. Теперь — брошенный, мёрт­вый. Многоэтажки с гербом СССР. Стадион, заросший лесом. Универсам — склад мебели с выбитыми окнами-витринами. ДК «Энергетик» с портретами руководителей. В детсаду — «Экран соцсоревнования между ясельными группами». В милиции — карточки на задержанных: «Бесцельно шатался по общежитию № 17, чем оскорблял человеческое достоинство». Своё ли, чужое… Уже не важно. 

Как немой укор — колесо обозрения. Аттракцион планировали запустить в майские праздники. Но 26 апреля 1986 г. навсегда разделило жизнь горожан на «до» и «после». Ещё лет 15 здесь работали лаборатории, АТС для внутренней связи, милиция, пожарные. И даже сегодня в Припяти обслуживаются три объекта. Насосная станция подаёт на ЧАЭС пить­евую воду из скважины, машины из спецгаража вывозят радиоактивные отходы, а в прачечной стирают одежду работников зоны. «Сейчас на канализационном люке дозиметр показал 53 микрозиверта в час, — сообщает Женя. — А 1-2 мая 1986 г. в Киеве уровень доходил до 400».

Колесо обозрения в Припяти должны были запустить в майские праздники 1986-го. Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

Вокруг Припяти — траншеи с захоронениями раскатанных бульдозером машин. Их забирать запретили, люди могли вывезти лишь один-два больших пакета с вещами. Всё заражённое отправляли в пункт утилизации. Некоторые бывшие жители приезжают сюда со слезами: вон мои окна. Другие боятся даже приближаться к ЧЗО. Но есть и те, кто заявляет: «Что тут смотреть? Взять и всё снести!» Хотя, может, это защитная реакция?

«Облако смерти». Как советские и мировые СМИ писали о Чернобыльской аварии — Раз в год припятчанам разрешают побывать на кладбище, — рассказывают нам. — Правда, в этой части Украины на погосте принято крепко выпивать. Потом вылавливают по зоне «праздношатающихся».

На пути к АЭС два недостроенных энергоблока — их бросили после аварии вместе с башенными кранами. Допуск на ЧАЭС — у ограниченного числа сотрудников. Вблизи 4-го энергоблока съёмка разрешена в одном месте. «Новое укрытие выглядит не так зрелищно, — сетуют гиды. — Просто ангар из нержавейки». На деле — герметичная крышка для площадки демонтажа, который планируют проводить следующие 100 (!) лет. Процесс вывода АЭС из эксплуатации рассчитан до 2065 года. 

Новый саркофаг над разрушенным энергоблоком ЧАЭС достроили только в 2016 г. Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

Зона притяжения

Что же дальше? Есть ли будущее у ЧЗО? У Припяти?

— Основная проблема — загрязнение трансурановыми радионуклидами. Они в отличие от цезия-137 и стронция-90 имеют очень длинную цепочку распада, — говорит Женя. — Если для 30-километровой зоны нужно 200 лет, чтобы всё распалось до безопасного минимума, то 10-километровая останется зоной отчуждения навсегда. Если не чистить. А чистить нереально из-за её размеров.

Поэтому здесь приняли решение уст­роить индустриальную зону — уже начато строительство хранилища для отработанного ядерного топлива, куда перевезут и останки 4-го энергоблока ЧАЭС. «Это чёрная дыра в бюджете Украины: прибыли никакой, но денег будет требовать всегда!» 

«Мы выстояли». Как сегодня живётся на территориях вблизи Чернобыля? Поначалу в ЧЗО ездили официальные делегации, специалисты. Потом заинтересовались обычные люди. В зоне уже побывали более 300 тысяч человек со всего мира. Две трети из них до 2014 г. составляли русские. «К сожалению, многие не знают элементарного: взял что-то радиоактивное — руки помой».  

После Чернобыля Япония построила в Белоруссии (граница с ней — в 6 км от Припяти) детские центры по диагностике рака щитовидной железы. Привезли эффективную методику, обучили персонал. А через 25 лет случилась авария на Фукусиме, и японцы приехали перенимать опыт в… Белоруссию. 

Властям предлагают придать Припяти статус города-музея, чтобы его хотя бы не добивали. Ведь, если б сразу все сделали по уму, он не был бы так выпотрошен. Окна-то в домах не ветром повыбивало. Хотя идея сровнять город с землёй ещё теплится в некоторых головах. 

 Фото: АиФ/ Татьяна Уланова

— Это одна из самых масш­табных техногенных катаст­роф в истории человечест­ва, Припять — как музей советской эпохи — для многих стала частью жизни, — 44-летний гид Женя помнит, как после аварии по Киеву шли БТРы, а небо рассекали военные вертолёты. — Приятель, родившийся рядом с ЧЗО, всё детство рисовал дядек в противогазах и роботов. Теперь без работы здесь жизни не представляет. 

— В ЧЗО нужно возить и студентов-экологов, и будущих строителей, — считает участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС писатель Сергей Мирный. — Нужно думать, как законсервировать здания, максимально не нарушив их аутентичности. Грамотно проложить туристские тропы, обеспечить безопасность.  

Первый «Чернобыль». Очевидец о последствиях ядерного взрыва, который скрыли Одна из проблем ЧЗО — «сталкеры». Периметр большой, «дырки в заборе» всегда найдутся. Вот и во время нашего визита они разгуливали по крыше многоэтажки в Припяти. Штраф в пересчёте на рубли — меньше 900. Их ловят — они возвращаются. Для нелегалов это зона притяжения.

— Там чудесная природа, свежий воздух, и я не иронизирую, — говорит Сергей Мирный. — Мы предлагаем полёты над ЧЗО на самолёте. Пробиваем тур из Киева по воде — на «Ракете». За исключением зоны вблизи АЭС — здесь самое экологически чистое место на Украине.

По сообщению сайта Аргументы и Факты

Читайте также