Facebook | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Мнимая сделка и расторжение договора купли-продажи: практические и теоретические вопросы на примере одного спора (Розенцвайг А.В., адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов, к.ю.н.; Скрябин С.В., ведущий научный сотрудник НИИ частного права Каспийского университета, к.ю.н., доцент)

Дата: 20 февраля 2017 в 17:59 Категория: Новости науки

Мнимая сделка и расторжение договора купли-продажи: практические и теоретические вопросы на примере одного спора***

 

 

Розенцвайг А.В.*, Скрябин С.В.**

* адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов, к.ю.н.

** ведущий научный сотрудник НИИ частного права Каспийского университета, к.ю.н., доцент

*** статья будет опубликована в материалах международной научно-практической конференции, посвященной 75-летию академика НАН РК, д.ю.н., профессора М.К. Сулейменова, на тему: «Гражданское законодательство Республики Казахстан и других постсоветских стран: прошлое, настоящее, будущее».

 

1. Предварительные замечания

 

Взяться за перо нас побудило несколько обстоятельств.

Во-первых, интересное дело, в котором мы представляли одну из сторон спора. Этот случай мог стать классическим примером применения правил статьи 160 Гражданского кодекса Республики Казахстан (далее — «ГК, кодекс») о мнимой сделке. Мог стать, но не стал, по причинам, от нас не зависящим.

Во-вторых, вопрос о недействительности сделок стал проблемой просто сверхактуальной. В мае 2016 года состоялись ежегодные цивилистические чтения по теме «Недействительные сделки в гражданском праве». Был подготовлен проект закона, который предполагал дополнить ГК гражданское законодательство некоторыми новеллами, большая часть которых связана с введением ничтожных и оспоримых сделок, изменениям редакции правил кодекса о мнимых и притворных сделках[1].

Кроме того, Верховным судом Республики Казахстан 7 июля 2016 года № 6 было принято Нормативное постановление «О некоторых вопросах недействительности сделок и применении судами последствий их недействительности»[2], которое, в том числе, касается вопросов, затрагиваемых в настоящей статье.

Одним словом, проблема о недействительных сделках имеет высокую теоретическую и практическую востребованность, а признание сделок недействительными — один из наиболее распространенных на практике способов защиты гражданских прав.

По нашему мнению, подобная распространенность зачастую не совсем оправдана. Однако состояние нашего законодательства и правоприменительной практики нередко обусловливают использование именно этого способа защиты гражданских прав. Выбор здесь предопределен именно прагматическими интересами участников оборота: проще, дешевле, понятнее и привычнее.

В-третьих, описываемый ниже гражданско-правовой спор исчерпал возможности обжалования в Казахстане. По нему приняты все необходимые судебные акты, которые можно, и, как мы полагаем, нужно, обсудить, вынеся в публичное пространство. Речь идет, мягко говоря, о нескольких юридических ошибках (упущениях) суда первой инстанции, которые остались незамеченными судами апелляционной и кассационной инстанций. Причем это касается как применения норм материального, так и процессуального права.

И, наконец, последнее. Наш доверитель высказал нам упрёк в выборе неверного способа защиты его интересов, что, соответственно, повлекло отказ в удовлетворении заявленных требований и дополнительные издержки. Однако знакомство со всеми перипетиями дела и последующий анализ состоявшихся судебных актов, вынесенных уже без нашего участия, позволяют утверждать о правильности выбора способа, процессуальной модели защиты, собранных и представленных суду доказательств, которые подтвердили наши аргументы по делу. Поэтому настоящая статья — повод для того, чтобы ещё раз самим оценить возникшую ситуацию, выслушать мнение юридической общественности, привлечь внимание к состоянию казахстанской юридической теории и судебной практики на примере конкретного дела.

Но обо все по порядку.

 

2. Обстоятельства спора

 

И. являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных в г. Алматы (далее по тексту — «Недвижимость»), что подтверждалось справкой о зарегистрированных правах (обременениях) на Недвижимость, выданной уполномоченным органом. Помимо И., в доме были зарегистрированы её супруг — К. и их совместные дети, один из которых был несовершеннолетним, а другой находился на обучении за рубежом.

В ноябре 2014 года И. заключила с покупателем А. договор купли-продажи Недвижимости (далее по тексту — «Договор»). Цена сделки составила 905 000 000 (девятьсот пять миллионов) тенге. Договор зарегистрирован уполномоченным органом 6 ноября 2014 года; собственником Недвижимости стал А.

Описанную выше общую ситуацию необходимо дополнить некоторыми деталями, которые раскрывают суть сложившихся правоотношений между сторонами.

Прежде всего, укажем на наличие определенных личных отношений между семьей И. и А. Последний неоднократно бывал в доме, имел совместные дела с супругом И. и даже приятельствовал с ним.

Не менее важным представляется и тот факт, что Договор был нотариально удостоверен. Это была стандартная форма договора, которая предлагается к подписанию практически любым казахстанским нотариусом, без каких-либо юридических излишеств[3].

Далее, несмотря на заключение Договора, И. и её семья продолжала проживать в доме, пользоваться Недвижимостью, нести соответствующие обязанности (в частности, по оплате коммунальных платежей), а регистрация членов семьи И. по месту нахождения Недвижимости не была прекращена.

Важно и то, что цена Договора продавцу выплачена не была. Во всяком случае, никаких допустимых доказательств исполнения соответствующей обязанности по Договору А. не представил.

Кроме того, пояснения И. содержали сведения о том, что заключение Договора состоялось под психологическим давлением (принуждением) со стороны её супруга. Последнее обстоятельство им не отрицалось. Более того, при рассмотрении дела в суде оно нашло своё подтверждение.

И, наконец, последнее. Между покупателем А. и супругом И. К. сложились заёмные отношения. Согласно пояснениям К., всего им было получено от А. два транша на общую сумму 656 900 (шестьсот пятьдесят шесть тысяч девятьсот) долларов США.

По утверждениям И. и К., Договор и был заключен лишь для того, чтобы А. получил в банке деньги, предоставив в качестве обеспечения Недвижимость, и передал их в последующем К. для осуществления последним неких бизнес проектов. После возврата денег А. обязался Недвижимость вернуть[4].

 

3. Юридический анализ фактической ситуации, проведенный до предъявления иска

Анализ представленных И. документов, пояснения, данные ею и супругом истицы К., позволил сделать следующие общие выводы.

Во-первых, представленные документы (Договор, справки уполномоченного органа и другие) дают основания для однозначного утверждения о том, что И. являлась полноправным собственником Недвижимости; какие-либо обременения на момент заключения Договора отсутствовали, правообладателем являлась И., которой Недвижимость принадлежала на праве индивидуальной собственности.

Во-вторых, положения Договора однозначно указывают на использование стандартной формы сделки, удостоверяемой нотариально. Каких-либо особых условий названный Договор не содержит, поэтому к спорным правоотношениям сторон должны применяться общие положения ГК.

В-третьих, документы о совершении заёмных операций между супругом И. и А., между последним и банком представлены не были. По указанной причине анализ соответствующих отношений был произведён исключительно на основании пояснений супруга И. Цели, на которые были потрачены заёмные денежные средства, так и остались неизвестными[5].

В-четвертых, изученные материалы дают определённые основания усмотреть в действиях А. наличие уголовно наказуемого деяния.

Между тем, попытка инициировать такой вариант развития событий не предпринималась, поскольку имелся риск существенного усложнения и затягивания по времени решения вопроса о принадлежности Недвижимости и её возврате.

 

На рассмотрение И. были представлены следующие возможные варианты решения возникших проблем.

 

Вариант 1. Расторжение Договора по причине неисполнения А. обязательств по оплате (пункт 2 статьи 401, пункт 1 статьи 406, статьи 437-439, пункт 2 статьи 444 ГК).

В данном случае можно исходить только из условий Договора и доказать факт его неисполнения Покупателем.

Реализацию этого варианта мы сочли нецелесообразной по следующим причинам.

1) Заявление подобного требования будет свидетельствовать о признании действительности Договора, что впоследствии сделало бы затруднительным возможное уголовное преследование А., т.к. будет свидетельствовать о признании И. правомерности приобретения Недвижимости.

2) Наличие определенных рисков. Например, если А. сможет выплатить сумму, указанную в Договоре, он, в свою очередь, будет вправе требовать передачи ему Недвижимости.

3) Существенное увеличение судебных издержек и, прежде всего, значительный размер государственной пошлины. Согласно подпункту 1) пункта 1 статьи 535 Кодекса Республики Казахстан от 10 декабря 2008 года № 99-IV «О налогах и других обязательных платежах в бюджет (Налоговый кодекс)» (далее — «НК») он определен в размере 1 (одного) процента от суммы иска[6].

 

Вариант 2. Использование конструкции притворной сделки.

Пунктом 2 статьи 160 ГК предусмотрено: «если сделка совершена с целью прикрыть другую сделку (притворная), то применяются правила, относящиеся к той сделке, которую стороны действительно имели в виду».

Как отмечается в комментарии ГК, в притворной сделке воля сторон направлена на установление гражданских прав и обязанностей. Но не тех, которые составляют внешнюю сторону для окружающих, а иных, какие стороны имели в виду. Поскольку при притворности различают две сделки, каждая из них нуждается в самостоятельной оценке.

Прикрывающая сделка всегда является недействительной. Законность прикрываемой сделки определяется фактическими признаками[7].

По очень точному научному определению, притворная сделка является футляром, который в результате будет отброшен, а к отношениям сторон должны применяться нормы, относящиеся к прикрытой сделке[8].

Применение правила пункта 2 статьи 160 ГК в отечественной судебной практике базируется на установлении наличия либо отсутствия (доказанности или недоказанности) целого ряда важных фактических обстоятельств, которые бы свидетельствовали о притворности сделок.

В одном из споров Верховный суд Республики Казахстан (далее — «ВС»), рассматривая вопросы притворности договоров займа, купли-продажи квартиры и ее залога, постановил, что в число подлежащих исследованию и оценке обстоятельств по подобным делам относятся: последующее проживание в доме ответчицы; отсутствие в материалах дела каких-либо сведений об оплате стоимости приобретенной квартиры; невыяснение судом обстоятельств заключения данного договора, передачи денег от покупателя продавцу; иные обстоятельства покупки квартиры. Особо было отмечено, что лицо даже не осмотрело приобретенную квартиру. Этот факт был признан грубой неосмотрительностью для человека, приобретающего дорогостоящую недвижимость[9].

В другом случае суд надзорной инстанции отменил все решения по делу, приняв новое решение об удовлетворении иска Б., Г. о признании договора купли-продажи квартиры, заключенного между Б. и К., притворным.

ВС согласился с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций о том, что имеются основания для признания недействительным договора купли-продажи квартиры в силу его притворности с применением статьи 160 ГК, поскольку в суде ни Б., ни К. не оспаривали, что между ними заключен сначала договор займа, а затем, в обеспечение его исполнения — договор залога квартиры, принадлежавшей Б. и Г.[10].

В Обзоре судебной практики по делам о признании недействительным договора купли-продажи квартиры за 2002 год ВС сформулирована следующая правовая позиция: «Совершение под видом договора купли-продажи жилого помещения договора займа является основанием для признания сделки недействительной».

Данная позиция обосновывалась тем, что, поскольку согласно пункту 2 статьи 160 ГК, при совершении притворной сделки к правоотношениям применяются правила той сделки, которую стороны действительно имели в виду, поэтому коллегия областного суда, отменяя решение суда 1 инстанции, которым притворный договор купли-продажи квартиры между М. и Б. признан недействительным, указала, что имеющийся договор займа прикрывает договор купли-продажи. При этом заключение договора займа соответствует нормам статьи 725 ГК и потому нет оснований для признания его недействительным[11].

В представленных для анализа пояснениях И. и её супруга усматриваются определенные основания для применения к спору правил ГК о притворности сделок. Супругу И. понадобились деньги, А. предложил вариант: переоформление Недвижимости на его имя без оплаты, с последующим представлением её в качестве обеспечения для получения займа в банке. В отсутствие доказательств преступных намерений А. фактически сложившаяся ситуация соответствует конструкции притворной сделки, поскольку очевидно, что стороны вместо купли-продажи имели в виду сделку вещного поручительства, совершаемую при ипотеке.

К вещному поручительству при ипотеке недвижимости прибегают тогда, когда должник не имеет прав на недвижимость, выступающую её предметом. В этом случае вещный поручитель становится участником залоговых отношений (см. пункты 1 статей 6 и 7 Закона Республики Казахстан от 23 декабря 1995 года № 2723 «Об ипотеке недвижимого имущества»).

По нашему мнению, данный вариант наиболее соответствовал фактической ситуации, описанной выше. В рассматриваемом случае И., являлась единоличной собственницей Недвижимости (что, однако, не исключает возможность признания права общей собственности на нее).

Супруг И. не имел прав на Недвижимость и, следовательно, не мог выступать ни вещным поручителем, ни самостоятельно получить ипотечный заём в банке.

В случае квалификации Договора в качестве сделки вещного поручительства применение механизма притворной сделки сделало бы возможным обращение взыскания на Недвижимость. В этом случае банк как кредитор А. мог потребовать выплату его долгов (статья 22 Закона об ипотеке, пункт 7 статьи 319 ГК). Возможно, что при реализации этого варианта удалось бы ограничить сумму взысканий размером заёмных средств, полученных от А. супругом И., но риск утраты Недвижимости всё же был весьма значительным.

 

Вариант 3. Признание Договора недействительным как совершенного под влиянием насилия и/или угрозы.

Согласно пункту 9 статьи 159 ГК сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из комментария ГК следует, что насилие как средство принуждения лица к совершению невыгодной для себя сделки заключается в физическом воздействии. Оно может быть применено не только к тому, от которого добиваются совершения сделки, но и близким для него людям. Угроза, в отличие от насилия, является формой психического воздействия, применяемого с целью добиться заключения сделки, в которой заинтересован угрожающий. При этом правило пункта 9 статьи 159 ГК не должно применяться при несерьезной или нереальной угрозах, но может перерасти в уголовное преступление — вымогательство[12].

Изучение казахстанской судебной практики показало, что суды достаточно редко признают насилие и/или угрозу в качестве основания признания сделки недействительной.

Так, рассматривая иск о недействительности сделки, заключенной между Е. и М. как совершенную под влиянием угрозы (привлечения родного брата М. к уголовной ответственности), без намерения вызвать юридические последствия, надзорной коллегией ВС указано: суд, отказывая в удовлетворении иска М., пришел к выводу о том, что факт передачи денег по сделке купли-продажи от Е. к М. признаны ими, подтверждаются договором купли-продажи и другими материалами дела. При заключении договора купли-продажи М. понимал, что данное действие повлечет такие юридические последствия, как переход к Е. права собственности на квартиру, и соответственно, его обязанность освободить жилье. Это послужило основаниям для отказа в возбуждении надзорного производства по пересмотру состоявшихся судебных решений[13].

Изложенное позволяет обратить внимание на следующие обстоятельства:

1) Доказать данное основание недействительности сделки достаточно сложно. Однако факты психического воздействия на И. со стороны её супруга изложены в соответствующих пояснениях и могли найти своё подтверждение иными доказательствами.

2) Обоснование фактов насилия и/или угроз потребует раскрытия суду, включая других участников процесса, особенностей личных и семейных взаимоотношений между И. и её супругом, что может иметь негативные последствия для них.

3) Указанные выше потенциальные сложности применения соответствующего основания признания сделки недействительной позволяют рассматривать правило пункта 9 статьи 159 ГК лишь в качестве дополнительного, используемого наряду с правилом о мнимости или притворности сделок.

 

Вариант 4. Использование механизма мнимой сделки.

Согласно пункту 1 статьи 160 ГК «недействительна мнимая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения вызвать юридические последствия».

Использование этого основания для анализируемой ситуации возможно как с теоретической, так и с практической точки зрения.

Так, в комментарии к ГК сказано, что мнимая сделка совершается лишь для того, чтобы ввести в заблуждение окружающих. Сами же стороны осознают, что никакой сделки нет, и никаких обязанностей она не налагает. При этом мнимая сделка не должна исполняться по требованию стороны, которая хотела бы извлечь из нее выгоду. Обязанность доказывания фиктивности сделки возлагается на того, кто выдвигает подобное утверждение. Доказательством мнимого характера сделки будет несовершение сторонами тех действий, которые входят в ее содержание[14] (выделено нами — А.Р., С.С.).

В судебной практике применение правила пункта 1 статьи 160 ГК увязывается с вопросом доказанности или недоказанности имеющих значение для дела определенных обстоятельств.

Так, в одном из решений было указано, что доводы ответчика о том, что истица добровольно подарила ему свою квартиру без каких-либо условий, не нашли в суде своего подтверждения и противоречат обстоятельствам дела, т.к. после заключения договора дарения квартира оставалась во владении истицы, которая до сих пор владеет, пользуется и несет все расходы по её содержанию. Данное обстоятельство не отрицается ответчиком. Доказательств обратного ответчиком суду не представлено. Судебная коллегия квалифицировала данные отношения в качестве мнимой сделки[15].

В другом случае обстоятельства совершения мнимой сделки были установлены первоначально в уголовном процессе, уже потом в гражданском. Но судом это было расценено только как дополнительный (неосновной) аргумент.

Квалификация правоотношений в качестве мнимой сделки дана судом

на основании исследования и оценки следующих доказательств:

1) Р. путем обмана и введения в заблуждение убедила С. заключить мнимую сделку купли-продажи своей квартиры с Ж.

2) В последующем Ж., будучи незнакомой с С., никогда не видевшая спорную квартиру, в течение короткого времени по договору купли-продажи передала ее Б.

3) С. продолжала проживать в квартире, пользуясь и владея ею как своей собственной.

По мнению суда, именно эти обстоятельства также указывают на то, что все сделки носят мнимый характер, а стороны по сделкам не имели намерений вызвать какие-либо юридические последствия.

Нижестоящие же суды оставили данные обстоятельства без внимания и надлежащей правовой оценки, а свои выводы обосновали лишь тем, что С. подписала спорные договоры, что привело к ошибочному решению, впоследствии отмененному судом надзорной инстанции[16].

Наконец, в двух других случаях, ВС, отменяя состоявшиеся судебные акты, указал, что факт проживания в спорной квартире семьи П. был известен как собственнику С., так и покупателям К. и Б. Купля-продажа как сделка фактически не состоялась, поскольку не были приняты меры по освобождению квартиры, которая покупателем не осматривалась и не передавалась продавцом. Данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии разумной осторожности, добросовестности и осмотрительности со стороны покупателей, что также свидетельствует о мнимости заключенных договоров купли-продажи согласно статье 160 ГК[17].

Приведенные выше судебные прецеденты достаточно наглядно демонстрируют правовые позиции ВС по корректированию (исправлению) судебной практики относительно применения правил пункта 1 статьи 160 ГК.

В анализируемой ситуации в пользу избрания данного варианта говорят следующие обстоятельства:

1) Оплата по Договору А. произведена не была. Более того, из пояснений И. и её супруга можно заключить, что таковая изначально даже и не предполагалась.

2) Ввод А. как покупателя во владение, что рассматривается как обычный и необходимый результат исполнения договора купли-продажи, осуществлён не был.

3) Семья И. продолжала проживать в доме в отсутствие каких-либо законных или договорных оснований для такого проживания (договоры аренды, ссуды, или соответствующие условия в Договоре о проживании И. в течение определенного времени и другие).

4) Фактические отношения, связанные с обладанием Недвижимостью, остались прежними. Об этом свидетельствуют многочисленные квитанции по коммунальным платежам по лицевому счёту И.; получение её семьёй корреспонденции по указанному адресу и прочие доказательства. Имеются свидетели (обслуживающий персонал, соседи, представители управляющей компании и другие), которые подтверждали факт проживания и использования Недвижимости семьёй И.

5) Изменения прав на Недвижимость коснулись исключительно правого реестра.

Однако в анализируемой ситуации в случае применения правила пункта 1 статьи 160 ГК могла возникнуть определенная проблема.

Как уже было отмечено, важнейшей особенностью мнимой сделки является то, что она совершается без намерений создать какие-либо последствия.

В рассматриваемом случае определенные правовые последствия всё же могли наступить. Таковым, например, могло быть получение денег взаймы супругом И. от А. Также нельзя исключить и то, что заёмные отношения между супругом И. и А. имели самостоятельный характер и при этом никак не затронули ни И., ни её семью.

Изложенное позволило нам рекомендовать И. следующие возможные варианты:

a) Предъявить А. иск о признании Договора мнимым (фиктивным), заключенным И. под влиянием угроз (насилия) со стороны ей супруга.

b) В качестве иного варианта можно использовать признание Договора притворным, прикрывающим сделку вещного поручительства.

c) И. необходимо продолжить собирание дополнительных доказательств мнимости или притворности Договора.

Рекомендации базировались на известных нам обстоятельствах дела, подтверждённых допустимыми доказательствами:

1) наиболее отвечающим обстоятельствам дела был признан Вариант 2, который включает в себя возможность заявления требования по правилам пункта 9 статьи 159 ГК (вариант 3);

2) интересам И. наиболее соответствует Вариант 4, который также включает в себя возможность заявления требования по правилам пункта 9 статьи 159 ГК (вариант 3);

3) иск о расторжении Договора был признан нецелесообразным;

4) перспективы уголовного преследования А. было предложено оценить позже, по результатам рассмотрения гражданского спора судом.

 

4. Рассмотрение спора судами: практические и теоретические вопросы

 

4.1. Процессуальные аспекты разрешения спора

Иск А. к И. о выселении был принят судом 21 августа 2015 года, вынесено определение о подготовке дела к судебному разбирательству, назначена дата и время — 15:00 часов 27 августа 2015 года (статья 168 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан от 13 июля 1999 года № 411-І (с изменениями и дополнениями), далее — «ГПК 1999 года»). В соответствии с пунктом 1 статьи 169 ГПК 1999 года судья обязан направить либо вручить ответчику копии искового заявления и приложенных к нему документов, обосновывающих требования истца, и обязывает представить в установленный им срок отзыв (возражение) на исковое заявление и доказательства в обоснование своего отзыва (возражения).

Ничего подобного сделано не было. Более того, о предъявлении иска А. о выселении И. и её семьи ответчица и её представители узнали только в конце сентября 2015 года, когда ими был заявлен иск о признании недействительным Договора. Далее, в нарушение закона, другим судьёй оба иска были объединены в одно производство.

Между тем, и это является принципиально важным, иск А. не подлежал рассмотрению, т.к. при его подаче не были соблюдены требования относительно формы и содержания искового заявления (в частности, не указаны все лица, подлежащие выселению, отсутствовали доказательства об их извещении, не были выполнены и другие требования статей 150, 151, 155 ГПК 1999 года).

Впоследствии, уже при рассмотрении иска по существу, судом был допущен еще ряд нарушений гражданско-процессуальных норм.

Так, суд не обратил внимание ни на необходимость привлечения к участию в деле лиц, проживающих в Недвижимости, а с учетом того, что некоторые члены семьи являлись несовершеннолетними — требовалось обязательное участие в рассмотрении спора прокурора и представителя органа опеки и попечительства. Это нарушение было устранено только после выступления в судебных прениях представителя И., после чего суд был вынужден вернуться на стадию судебного следствия.

Резолютивная часть решения была оглашена судом г. Алматы 2 декабря 2015 года. В удовлетворении иска И. было отказано. Иск А. о выселении — удовлетворен, И. и члены её семьи были выселены из Недвижимости без предоставления другого помещения[18].

Насколько нам известно, Решение № 1 в апелляционном порядке в течение указанного в законе срока обжаловано не было. Казалось бы, нет проблем, по истечении 15 дней оно вступило в законную силу (пункт 1 статьи 235, пункт 3 статьи 334 ГПК 1999 года), должно быть исполнено. Но ситуация сложилась иначе.

Хронологическая последовательность принятия судебных актов по данному спору следующая.

Тот же суд, в том же составе, но уже с участием другого представителя И. и с измененным предметом иска 28 декабря 2015 года вынес решение о расторжении Договора, аннулировании записи в регистрационном листе правового кадастра о государственной регистрации права собственности А., признании недействительными договора залога Недвижимости и дополнительных соглашений к нему, аннулировании записей в регистрационном листе правового кадастра о государственной регистрации обременений права на недвижимое имущество в виде залога на Недвижимость[19].

Апелляционная судебная коллегия по гражданским и административным делам Алматинского городского суда 4 марта 2016 года оставляет Решение № 2 без изменения, а апелляционные жалобы А. и Банка — без удовлетворения[20].

Апелляционная судебная коллегия по гражданским и административным делам Алматинского городского суда 12 апреля 2016 года[21] изменяет Решение № 1, отказывает в иске в части выселения И. и её семьи, в остальной части оставляет его без изменения. Апелляционная жалоба И. удовлетворяется частично[22].

Судьей судебной коллегии по гражданским делам ВС 16 мая 2016 года по заявлению А. было возвращено его ходатайство о пересмотре Решения № 2[23].

Судьёй судебной коллегии по гражданским делам ВС 08 августа 2016 года было отказано в передаче ходатайства А. о пересмотре Решения № 2[24].

Наконец, 22 августа 2016 года судьёй судебной коллегии по гражданским делам ВС было отказано в передаче ходатайства А. о пересмотре Постановления апелляции № 2[25].

 

4.2. Правовые позиции судов по данному спору

Прежде всего, заслуживает внимание то обстоятельство, что дело рассматривалось в период совместного действия ГПК 1999 года и Кодекса Республики Казахстан от 31 октября 2015 года № 377-V «Гражданский процессуальный кодекс Республики Казахстан» (далее — «ГПК»).

Действие нового ГПК во времени не было четко определено, он вступил в силу с 1 января 2016 года (см. пункт 1 статьи 505 ГПК). Согласно части 1 пункта 4 этой же статьи судебные акты, вынесенные до введения в действие ГПК, могут быть обжалованы, опротестованы в порядке, им установленном. Поэтому рассмотрение в дальнейшем происходило по новым правилам[26].

Вторым обстоятельством является ситуация с уплатой государственной пошлины. Думаем, что и здесь имеет место неверное толкование судами правил НК и обоих ГПК об имущественной или неимущественной природе требования о расторжении договора.

Однако в Решении № 2 имеется указание на необходимость довзыскания уплаты государственной пошлины в размере, определенном законом для неимущественных требований, со ссылкой пункт 1 статьи 102 ГПК 1999 года; в резолютивной части постановлено взыскать с И. и её супруга «…в доход государства в долевом порядке государственную пошлину за четыре требования, не уплаченную при уточнении исковых требований, в сумме 1982 (тысяча девятьсот восемьдесят две) тенге с каждого» (с. 16-17 Решения № 2). Следовательно, можно говорить о сознательном выборе судом именно этих правил и никаких других. Но так ли это? Неужели высказанная нами ранее рекомендация неверна? Для ответа обратимся к закону.

Правила о государственной пошлине изложены преимущественно в двух нормативных правовых актах: ГПК и НК. При этом ГПК (статья 101 ГПК 1999 года, статья 103 ГПК) содержит прямую отсылку к правилам НК.

Согласно подпункту 1) пункта 1 статьи 535 НК с исковых заявлений имущественного характера государственная пошлина взимается в размере: для физических лиц — 1 процент от суммы иска, для юридических лиц — 3 процента от суммы иска. Иные размеры (выделено нами — А.Р., С.С.) государственной пошлины прямо установлены последующими правилами пункта 1 этой же статьи. Например, особый размер государственной пошлины предусмотрен только для исковых требований об изменении или расторжении договора найма жилища — 50 процентов от месячного расчетного показателя[27].

Следует отметить, что в обоих ГПК наличествовали нормы об определении цены иска, что также имеет значение для исчисления государственной пошлины. Однако ни в одном из них особые правила о цене иска, которые бы были связаны с расторжением договора, не установлены. Единственное исключение — для исков о досрочном расторжении договора имущественного найма (аренды), за исключением найма жилища, — совокупностью платежей за пользование имуществом за оставшийся срок действия договора (контракта), но не более чем за три года (подпункт 8) пункта 1 статьи 102 ГПК 1999 года, подпункт 10) пункта 1 статьи 104 ГПК).

Очевидно, что оба ГПК не содержат правил об имущественном характере требования о расторжении договора. Едва ли это обстоятельство является существенным недостатком обоих кодексов. Тем более что он преодолевается довольно просто. Достаточно обратиться к соответствующим правилам ГК об имуществе. Согласно пункту 2 статьи 115 ГК к имущественным благам и правам (имуществу) отнесены: вещи, деньги, в том числе иностранная валюта, финансовые инструменты, работы, услуги, объективированные результаты творческой интеллектуальной деятельности, фирменные наименования, товарные знаки и иные средства индивидуализации изделий, имущественные права и другое имущество. По прямому указанию кодекса предметом (объектом) договора купли-продажи является имущество (пункт 1 статьи 406 ГК). Соответственно, любое требование, основанное на договоре купле-продажи, будет иметь имущественный характер и никакой иной.

Уместно подчеркнуть, что имущественный характер отношений, связанных со сделками, приводится и в комментарии ГПК 1999 года, и ГПК.

А.А. Шайкенова, судья ВС в отставке, считает, что «поскольку предметом сделки по отчуждению могут быть только имущественные отношения, то соответственно и оспаривается законность сделки имущественного характера, несмотря на то, что истец не выдвигает требование о возврате имущества в данном исковом заявлении. Цену иска в таком случае составляет цена договора»[28].

Отметим, что существенных различий между двумя ГПК в части правового регулирования государственной пошлины практически нет. Можно обратить внимание лишь на одно обстоятельство, имеющее значение для рассматриваемой ситуации. Дело в том, что в ГПК 2015 года очевидна презумпция имущественных споров: (1) почти все исковые требования прямо поименованы имущественными[29] и (2) проведена привязка к рыночной цене имущества, являющегося предметом спора (иска). Например, при истребовании имущества в рамках реституции цена иска определяется стоимостью изымаемого имущества (подпункт 13) пункта 1 статьи 104 ГПК).

При этом общее правило для обоих ГПК осталось неизменным: наличие презумпции имущественного характера исковых требований, исключения из которого должны быть прямо предусмотрены статьями 535 НК и 104 ГПК.

Именно через эту призму и нужно рассматривать соответствующие вопросы. В случае наличия исключений, т.е. специальных правил для особых требований, они подлежат особому расчёту. В отсутствие таковых в силу вступает общая норма — имущественный спор облагается госпошлиной по правилам пункта 1 статьи 535 НК.

Вторым важным моментом является соотношение правил ГПК и ГК. Полагаем очевидным и аксиоматичным следующее соотношение: юридическую природу субъективного права и/или блага, законного интереса, связанного с ними, надлежит определять по правилам кодекса (статьи 1 и 115 ГК). Поэтому судье при принятии иска к своему производству следовало решить две задачи: 1) какое отношение (право, благо) перед ним и 2) есть ли оно в перечне исключений[30].

Третьей процессуальной особенностью рассматриваемой ситуации является хронология спора. Даже простой обыватель едва ли сможет назвать нормальной ситуацию, при которой первоначальный иск рассматривается апелляционной и кассационной инстанциями позже, чем иск вторичный.

Между тем, подобная «ненормальность» влечет самые, что ни есть существенные юридические последствия. Таковых, как минимум, два.

Во-первых, наличие препятствия для рассмотрения аналогичного спора между теми же сторонами, относительно одного и того же предмета (Недвижимость), с практически идентичными доказательствами.

В этом случае в принятии искового заявления должно было быть отказано (подпункт 2) пункта 1 статьи 153 ГПК 1999 года; подпункт 2) пункта 1 статьи 151 ГПК).

Иначе говоря, суд был не вправе принять второй иск к рассмотрению, и по нему, тем более, никак не могло быть принято решение по существу спора, который уже был разрешен! Существовало только одно различие — требование. В первом случае оно касалось признания Договора недействительным (мнимая сделка), во втором — речь шла о расторжении Договора. Однако, как будет показано ниже, этот момент носил формальный, но никак не содержательный характер.

По мнению А.К. Акшаловой, при наличии сомнения по вопросу о тождестве исков, судья принимает исковое заявление к производству суда и рассматривает данный вопрос в ходе подготовки дела к судебному разбирательству либо в судебном заседании. Дело подлежит прекращению, если будет установлено наличие данного основания[31]. Иначе говоря, суд, установив тождество исков, должен был прекратить второй процесс. Между тем, ни одна инстанция этого не сделала.

Во-вторых, гражданский процесс содержит определенные правила, которые можно назвать прецедентными. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному гражданскому делу, обязательны для суда и не доказываются вновь при разбирательстве других гражданских дел, в которых участвуют те же лица (пункты 2 статьи 71 ГПК 1999 года и статьи 76 ГПК).

Как уже было отмечено выше, в течение указанного в законе срока Решение № 1 в апелляционном порядке обжаловано не было. По истечении 15 дней оно должно было автоматически вступить в законную силу (пункт 1 статьи 235, пункт 3 статьи 334 ГПК 1999 года)[32]. Однако по непонятным для нас причинам этого не произошло. Апелляционное рассмотрение Решения № 2 состоялось раньше, и при рассмотрении в аналогичном порядке Решения № 1 суд апелляционной инстанции указал, что «решение суда в части выселения подлежит отмене ввиду имеющегося вступившего в законную силу решения Медеуского районного суда г.Алматы от 28.12.2015 года о расторжении спорного договора купли-продажи ввиду существенного нарушения условий договора покупателем» (с. 5 Постановления апелляции № 2). По этому основанию суд апелляционной инстанции изменил Решение № 1, отменив его в части выселения И. из Недвижимости. Проще говоря, все было перевёрнуто с ног на голову. Решение № 2 по сути стало «прецедентом» для Решения № 1, хотя, если следовать закону, всё должно было быть с точностью «до наоборот». Интересен и тот факт, что судья ВС при вынесении Постановления ВС 2 также исходила из ошибочной презумпции законности и обоснованности этого положения.

Но и это ещё не всё. Представляется целесообразным сопоставить правовые позиции по обоим искам судов первой инстанции, произведённую ими им оценку одних и тех же доказательств.

Так, в Решении № 1 суд посчитал, что И. деньги за Недвижимость были получены. Следовательно, обязательство по оплате А. исполнены, поэтому оснований для признания Договора мнимым нет[33]. Это был центральный аргумент, вокруг которого выстроена позиция суда.

Но уже в Решении № 2 все изменилось на 180 градусов.

Приведем только три цитаты из Решения № 2.

«Между тем, доводы ответчика о полном расчете с И. за дом суд считает необоснованными по следующим основаниям. В нарушение требований вышеуказанных норм закона, суду не представлены допустимые и достоверные доказательства передачи денег истца в счет оплаты» (с. 8).

И далее: «Таким образом, ответчик А. свои обязательства по оплате за спорную недвижимость не выполнил, что является существенным нарушением договора купли-продажи, в результате чего истцы, не получив деньги за свою недвижимость, которая в настоящее время зарегистрирована за ответчиками, в значительной степени лишились того, на что были вправе рассчитывать при заключении договора. Также в суде установлено, что до настоящего времени в спорной недвижимости проживают истцы, фактически указанная недвижимость не была передана ответчику» (с. 12).

И последняя цитата: «В суде установлено, что ответчиками оплата за спорную недвижимость не произведена, также до настоящего времени в спорной недвижимости проживают истцы и члены их семьи, данная недвижимость после заключения договора купли-продажи ответчикам не передавалась, бремя ее содержания несут истцы. Соответственно, ответчики фактически не приняли товар и не оплатили его. Из указанного следует, что расторжение договора не влечет необходимости возврата полученного по договору купли-продажи, так как исполнения договора в части оплаты спорной недвижимости и ее передачи ответчикам не было» (с. 14).

Таким образом, доказательства мнимости сделки, отвергнутые судом при рассмотрении первого иска, приняты тем же самым судом в качестве достоверных при расторжении Договора[34]. Оба дела оказались в производстве одного и того же судьи. Это, по-видимому, ещё одно случайное совпадение.

 

4.3. О соотношении институтов мнимой сделки (договора) и расторжения договора

Зададимся риторическим вопросом: неужели институты мнимой сделки (договора) и расторжения договора настолько близки, что могут быть подтверждены одними и теми же доказательствами?

Для ответа на этот вопрос вновь обратимся к закону, сопоставив оба института.

По общему правилу, изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено ГК, другими законодательными актами и договором (пункт 1 статьи 401 ГК). По инициативе одной из сторон договор может быть расторгнут только в судебном порядке и по основаниям, предусмотренным ГК, законодательными актами или договором или при существенном нарушении договора другой стороной. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора (пункт 2 статьи 401 ГК).

Законом предусмотрена особая процедура — обязательное досудебное урегулирование спора о расторжении договора (пункт 2 статьи 402 ГК) и специальные последствия. При расторжении договора в судебном порядке обязательства считаются прекращенными с момента вступления в законную силу решения суда о расторжении или изменении договора. Стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента расторжения или изменения договора, если иное не установлено законодательными актами или соглашением сторон (пункты 3 и 4 статьи 403 ГК соответственно).

Применительно к анализируемой ситуации значение имеет только одно обстоятельство[35]: факт неоплаты А. по Договору судом был квалифицирован как существенное нарушение, являющееся основанием для его расторжения. Ещё раз вернёмся к Решению № 2: «на момент заключения договора купли-продажи полная оплата по договору им произведена не была, а в силу п.1 ст.406 ГПК по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать имущество (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять это имущество (товар) и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Кроме того, согласно оспариваемому договору сумма в размере 905 000 000 тенге за продажу спорной недвижимости должна была быть уплачена ответчиками при подписании данного договора» (с. 13. Выделено судьёй).

Здесь просматривается некоторая небрежность суда, т.к. в решении цитируется не статья ГПК, а ГК. Но этим можно пренебречь. Существенно другое — кодексом предусмотрены специальные последствия неоплаты покупателем товара.

Для нашей ситуации подходят два из них: 1) если покупатель не оплачивает переданный в соответствии с договором товар, продавец вправе потребовать оплаты товара и уплаты неустойки за пользование чужими деньгами (статья 353 ГК); 2) если покупатель, в нарушение договора, отказывается принять и оплатить товар, продавец вправе по своему выбору потребовать оплаты товара либо отказаться от исполнения договора (пункты 3 и 4 статьи 439 ГК соответственно).

Таким образом, неоплата товара не влечет расторжение договора, но может выступить основанием для отказа продавца от договора (статья 404 ГК).

В свою очередь доказывание мнимости договора (сделки) требует установления особых обстоятельств, т.к. кодекс это основание недействительности связывает с отсутствием определенных юридических последствий (пункт 1 статьи 160 ГК).

При заключении договора купли-продажи кодексом установлены следующие:

1) для продавца — обязанность передать товар (имущество) в собственность;

2) для покупателя — обязанности: а) принять имущество (товар) и б) уплатить за него определенную денежную сумму (цену) (пункт 1 статьи 406 ГК).

Как уже было отмечено выше, ни одно из указанных последствий не наступило. Деньги не получены, Недвижимость не передана. Более того, ни одна из сторон не имела никаких намерений к исполнению своих обязательств. Договор был заключен только с одной целью — провести его регистрацию в уполномоченном органе с целью создания лишь видимости приобретения А. Недвижимости.

По мнению ВС, «отсутствие воли сторон по сделке на наступление определенных юридических последствий, которое может подтверждаться наличием или отсутствием определенных действий (бездействия) сторон и другими доказательствами по делу (к примеру, отсутствие передачи имущества и тому подобное) влечет недействительность (ничтожность) мнимых сделок» (абзац 2 пункта 20 НП о недействительных сделках).

Резюмируя сказанное, можно заключить, что мотивировочная часть Решения № 2 полностью соответствовала предмету доказывания для споров о признании сделки (договора) мнимым (фиктивным). При этом данная судом правовая квалификация соответствующего правоотношения юридически ошибочна. Более того, изложенные обстоятельства указывают на то, что эта «ошибка» вряд ли носила случайный характер.

 

5. Вместо послесловия

 

В период завершения работы над статьёй мы обнаружили в базе судебных решений довольно примечательный документ: Постановление судебной коллегии по гражданским делам ВС от 16 ноября 2016 года № 3пп-17-16, которым все состоявшиеся судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции Алматинского городского суда в ином составе.

Обоснование, как это часто бывает, довольно простое: «...судами первой и апелляционной инстанций обстоятельства дела исследованы неполно, односторонне и необъективно, что привело к принятию неправильного решения. Судами не выяснялся вопрос и не истребованы доказательства причинения значительного, по смыслу указанной нормы закона, ущерба. Судебная коллегия полагает, что выводы судов о том, что сам факт неоплаты денег ответчиком за дом по оспариваемому договору является существенным нарушением условий договора купли-продажи, не согласуются с требованиями статей 401, 439 ГК, пунктом 5 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 16 июля 2007 года № 5 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с защитой права собственности на жилище» (с изменениями и дополнениями от 30.12.2011 года)».

Отметим только два обстоятельства.

Во-первых, отмена состоялась по представлению председателя ВС по результатам предварительного изучения ходатайства А., которое ранее уже было изучено судьей ВС[36]. Иначе говоря, перед нами — уникальный пример применения правила пункта 2 статьи 435 ГПК.

Уникальность этой нормы видится нам в том, что вопросу о реализации данного правомочия председателем ВС Генеральным прокурором ГПК посвящено два положения: 1) в пункте 2 статьи 435 ГПК прописано право этих должностных лиц вносить представление и протест, и 2) предварительное рассмотрение судьями ВС для этих документов не предусмотрено, они рассматриваются судом кассационной инстанции непосредственно (пункт 5 статьи 435 ГПК).

Если правила принесения протеста Генеральным прокурором еще регламентировано[37], то аналогичное полномочия председателя ВС пока оставлено целиком и полностью на его усмотрение.

Во-вторых, описанные выше «упущения» материально-правового и процессуального характера при рассмотрении данного дела различными судебными инстанциями, возможно, и не будут повторены при последующем рассмотрении спора, а действиям, как минимум, судьи первой инстанции будет дана надлежащая правовая оценка. Правда, для этого потребуется отменить все состоявшиеся по делу судебные акты и уже с «чистого» листа беспристрастно оценить должным образом все фактические обстоятельства этого, в принципе, не очень сложного, но весьма затянувшегося спора.

 

[1] См.: Проект Закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования гражданского законодательства» / Внесен на рассмотрение Мажилиса Парламента РК постановлением Правительства РК от 30 июня 2015 года № 491. В настоящее время находится на рассмотрении в Мажилисе Парламента (см.: URL: http://www.parlam.kz/ru/mazhilis/itreceived (дата обращения: 17.09.2016). Документ размещен 03.07.2015).

Здесь и далее, если в тексте не указано иное, нормативные правовые и судебные акты приводятся по ИС «Параграф».

[2]«Казахстанская правда», 21 июля 2016 год. № 138. Далее — «НП о недействительных сделках».

[3] Здесь следует сделать два замечания.

Первое — анализируемую сделку удостоверил только второй нотариус. Первый отказал в этом, мотивировав отказ именно фиктивным характером отношений сторон. Показания были даны первым нотариусом в суде, но не получили надлежащей правовой оценки со стороны последнего.

Второе замечание относится к практике стандартизации договорных условий. В Казахстане она весьма распространена. Очень редко лицо стремится защитить свои интересы еще на стадии заключения договора. Схематично это выглядит следующим образом: заключается договор, условия которого предлагаются одной из сторон. Далее, при наличии проблем с его исполнением, лицо знакомится с его условиями, обращается к юристам за советом, как избежать проблем. Банальный вопрос, почему к юристу не пришли раньше, на стадии обсуждения договорных условий, просто повисает в воздухе…

[4] Возможный вопрос о целесообразности изложенной выше схемы можно отнести к риторическим. Во всяком случае, мы до сих пор не можем найти ему какое-либо внятное юридическое объяснение и обоснование. Предлагаем читателю просто воспринимать изложенную ситуацию как данность, имеющую достаточную степень распространения в казахстанском деловом обороте. Заметим, что И. была категорически против подобных действий супруга, но не смогла ему противостоять.

[5] Предоставление доверителями неполной и/или недостоверной информации случай довольно распространенный. Считается, что юристу обо всем знать не нужно. Мы же не устаем повторять — это принципиальнейшая ошибка, ибо, как известно, искренним нужно быть как минимум в трёх случаях: 1) на исповеди, 2) приёме врача и 3) у юриста. Первый оставим без комментария, а вот относительно последних укажем, что врач или юрист, если они не будут знать истинное положения дел, вряд ли смогут оказать необходимую помощь

В анализируемой ситуации неполнота сведений стала серьезным препятствием для дачи рекомендаций и оказала существенное влияние на правовую квалификацию соответствующих отношений.

[6] Это — очень интересное положение гражданского процессуального и налогового законодательства в рассматриваемой ситуации. Дело в том, что требование о расторжении договора, которое было заявлено И., в последующем и получило поддержку всеми судами, квалифицировалось как неимущественное право. Подробнее об этом см. ниже.

[7] См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть). Комментарий (постатейный). В 2 кн. — 3-е изд., испр. и доп., с использованием судебной практики / Отв. ред. М.К. Сулейменов. — Алматы. 2007. Кн. 1. С. 537. (Авторы главы — Ю.Г. Басин и Е.Б. Осипов).

[8] Кулматов Т.Ш. Недействительные сделки по гражданскому праву и правовые средства органов внутренних дел по их предотвращению. Дис... канд. юрид. наук. — М., 1996. С. 107.

[9] См.: Постановление Надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам ВС от 28 сентября 2011 года № 3гп-658-11.

[10] См.: Обобщение практики рассмотрения судами споров о признании сделок недействительными (действительными), об истребовании имущества из чужого незаконного владения / Бюллетень ВС № 4. 2013. С. 77-78.

[11] См.: Бюллетень ВС № 1. 2002.

[12] См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть). Комментарий (постатейный). С. 534-535.

[13] См.: Постановление надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам ВС от 9 января 2014 года № 3г-92-14.

[14] См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть). Комментарий (постатейный). С. 536-537.

[15] См.: Обзор практики разрешения споров об оспаривании права собственности и сделок по отчуждению жилых помещений, подготовленный коллегией по гражданским делам ВС, 2007.

[16] См.: Постановление Надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам ВС от 14 января 2015 года № 3гп-32-15.

[17] См.: Постановление Надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам ВС от 18 ноября 2014 года № 3гп-664-14; Постановление Надзорной судебной коллегии по гражданским и административным делам ВС от 15 июля 2014 года № 3гп-381-14.

[18] См.: Решение Медеуского районного суда г. Алматы от 02 декабря 2015 года № 2-12732/15, далее — «Решение № 1».

[19] См.: Решение Медеуского районного суда г. Алматы от 28 декабря 2015 года № 2-17459/15, далее — «Решение № 2».

[20] См.: Постановление апелляционной судебной коллегии по гражданским и административным делам Алматинского городского суда от 04 марта 2016 года № 2а-733/2016, далее — «Постановление апелляции № 1».

[21] Рассмотрение происходит по истечении четырёх месяцев со дня вынесения Решения № 1 и более одного месяца со дня рассмотрения апелляции по Решению № 2 (!).

[22] См.: Постановление апелляционной судебной коллегии по гражданским и административным делам Алматинского городского суда от 12 апреля 2016 года № 2а-1744/2016, далее — «Постановление апелляции № 2».

Одна заслуживающая внимания деталь — совпадение председательствующего судьи и одного из членов апелляционной судебной коллегии по гражданским и административным делам Алматинского городского суда при вынесении Постановлений апелляции № 1 и 2. Возможно, это просто совпадение, и только.

[23] См.: Постановление судьи судебной коллегии по гражданским делам ВС от 16 мая 2016 года № 3г-4453-16.

[24] См.: Постановление судьи судебной коллегии по гражданским делам ВС от 08 августа 2016 года № 3г-4453(2)-16, 3г-4453(3), далее — «Постановление ВС 1».

[25] См.: Постановление судьи судебной коллегии по гражданским делам ВС Республики Казахстан от 22 августа 2016 года № 3г-7547-16, далее — «Постановление ВС 2».

И здесь обращает внимание то, что судья судебной коллегии по гражданским делам ВС при вынесении Постановлений ВС 1 и 2 была одна и та же. Возможно, это также просто совпадение…

[26] Нам не известно, чем руководствовались его разработчики, включив соответствующие правила. И почему нельзя было привязать вступление в силу нового ГПК к гражданским делам (правоотношениям), возникшим с этой даты. В любом случае, поспешность его введения в действие весьма серьезно осложнила и даже ограничила стороны в праве на обжалование состоявшихся судебных актов.

[27] Подпункт 7) пункта 1 статьи 535 НК. Характерно, что подобное правило оставалось неизменным, несмотря на многочисленные изменения редакции этой статьи НК.

[28] Комментарий к к Гражданскому процессуальному кодексу Республики Казахстан / Под общей редакцией Председателя ВС, доктора юридических наук Мами К.А.. — Астана, 2008. С. 402. (Автор комментария — Шайкенова А.А.).

Аналогичный и дословный комментарий дан этим же автором правилам статьи 103 нового ГПК. См.: Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Республики Казахстан. — Астана: Библиотека ВС, 2016. — 808 с. С. 241.

[29] Это относится даже к требованию о возмещении морального вреда, имущественная природа которого отнюдь не столь очевидна (подпункт 2) пункта 1 статьи 104 ГПК.

[30] В вопросах государственной пошлины есть множество иных проблем, выходящих за рамки настоящей статьи, внимание к которым уделено недостаточно ни в законодательстве, ни в теории гражданского процессуального права Казахстана. К их числу, например, можно отнести влияние размера государственной пошлины на доступ к правосудию, оправданность ее рассмотрения в качестве налогового обязательства (особого сбора), которое страдает высокой степенью неопределенности, и усмотрение суда при определении ее размера и условий освобождения от её оплаты. Наконец, имеет значение соотношение правил гражданского процессуального законодательства и основных отраслей материального права. Прежде всего, публичного имущественного и гражданского права.

Рассмотрение некоторых проблем правового регулирования государственной пошлины см.: Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе: основные проблемы. — С-Пб., Издательство юридического факультета С.-Петербургского государственного университета, 2005. — 672 с.

[31] Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Республики Казахстан. — Астана: Библиотека ВС, 2016. — 808 с. С. 326. (Автор комментария — Акшалова А.К.).

[32] Аналогичное правило содержит пункт 1 статьи 240 ГПК. Однако участникам гражданского процесса предоставлен месячный, т.е. более длительный, срок для обжалования (пункт 3 статьи 403 ГПК).

[33] Укажем, что другие наши доводы о том, что А. не мог располагать суммой в размере 905 000 000 тенге в принципе, тем более наличными, также были судом проигнорированы. При этом по делу было установлено, что деньги, включая нотариуса, никто не видел, не пересчитывал, не передавал и не получал. А ведь подобная сумма не иголка, способная легко затеряться и быть незамеченной. Общий вес купюр достоинством 10 000 тенге (максимальный номинал на момент заключения Договора) должен был составить, как минимум, свыше 140 кг. (см.: http://www.e-talgar.com/node/5173).

Другие обстоятельства мнимости Договора (отсутствие передачи А. недвижимости, проживание И. в Недвижимости и другие) судом также были просто проигнорированы.

[34] С подобной ситуацией авторы за свою многолетнюю практическую и научную деятельность столкнулись впервые.

[35] На прочих отличительных особенностях недействительности сделки (договора) и расторжении договора далее остановимся более подробно.

[36] Указанным выше постановлением фактически отменены только Решение № 2, Постановление апелляции № 1 и Постановление ВС 1. Решения № 1, Постановления апелляции № 2 и Постановления ВС 2 эта отмена не коснулась.

[37] См.: Приказ Генерального Прокурора Республики Казахстан от 29 января 2016 года № 21 «Об утверждении Инструкции об организации прокурорского надзора за применением законов в гражданском судопроизводстве и представительства интересов государства в судах».

 

По сообщению сайта Zakon.kz