Facebook | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Профилактика, ясность и жесткость. Обсуждение проекта закона «О противодействии коррупции» (Т. Башкатова, А. Сергазинова, Костанайская область)

Дата: 11 января 2013 в 16:29

 

Татьяна Башкатова,

Александра Сергазинова,

Костанайская область

 

В республике идет активное обсуждение проекта закона «О противодействии коррупции».

Сегодняшний собеседник «ЮГ» — доктор юридических наук, директор института экономики и права при КСТУ, председатель совета по борьбе с коррупцией при Костанайском областном филиале НДП «Нур Отан», член республиканского совета по борьбе с коррупцией Сергей Жалыбин.

— Сергей Михайлович, бытует мнение, что коррупция интернациональна. Но не раз приходилось слышать и о казахстанской специфике коррупции. Каково ваше мнение?

— Я согласен с тем, что у нас в таком явлении, как коррупция, есть определенные особенности. Мы привыкли закрывать глаза на злоупотребления со стороны руководящих работников. Подчиненный никогда открыто не упрекнет своего начальника в том, что тот занимается коррупционными делами. Хотя будет знать об этом. Более того, этот подчиненный может сам стать участником коррупционной схемы, регулярно носить начальнику определенную мзду. Есть коррупционный уровень и повыше, когда большой начальник благодаря своей высокой должности приобретает своего рода антикоррупционный иммунитет. Он заведомо для всех бескорыстный, честный, непогрешимый. Хотя при этом все знают, что человек нечист на руку. Но его защищает должность.

— Как известно, существует так называемый индекс восприятия коррупции. В прошлом году Казахстан занял в нем 120 место, Россия — 143. Вы считаете, это объективный рейтинг?

— Я не думаю, что эти цифры точно отражают ситуацию. За основу берутся выявленные факты коррупционных проявлений, число лиц, привлеченных к ответственности, что не всегда показывает истинную картину. Кроме того, учитывается мнение населения об уровне коррупции, которое бывает весьма необъективно. Я, например, считаю, что наиболее правильно было бы учитывать мнение зарубежных инвесторов, которым приходится проходить через регистрационные, разрешительные процедуры.

— Тем не менее, мы признаем, что уровень коррупции в Казахстане остается высоким. Почему пока не удается полностью изменить ситуацию?

— Судя по индексу восприятия, о котором мы говорили, у нас наблюдается снижение коррупции. Не надо забывать, что еще в 2008 году мы были из 170 стран на 145 месте. Знаете, в чем наше главное достижение? Не в том, что у коррупционеров совесть пробудилась. А в том, что в обществе появилась вера в то, что есть государственная воля, воля президентской партии к искоренению коррупции. И люди сами стали меньше давать взяток. Другое дело, что произошла и определенная адаптация к ситуации. Те, кто брал взятки, стали осторожнее и, наверное, увеличили ставки за свой риск. Поэтому, мне кажется, наряду с профилактическими мероприятиями должно быть своевременное наказание. Нам нужны серьезные аналитические структуры, которые должны просчитывать пути возникновения коррупции. Кстати, предполагается создание нового уполномоченного органа по противодействию коррупции. Возможно, он займется этой проблемой.

— Как вы, в целом, оцениваете законодательное поле по борьбе с коррупцией?

— На мой взгляд, у нынешнего закона основа хорошая. У нас страдает правоприменение. Если в статье 1 написано, что коррупционер — тот, кто преследует корыстные или иные интересы, то так это и надо понимать. А если человек не там подпись поставил или лишнюю бумагу пропустил — какая это коррупция? Надо выяснить, есть ли у него личный интерес. Поэтому, вероятно, нужно подробнее расписывать нормы закона. И что-то менять, соотносясь с уже наработанной практикой. Я познакомился с новым законопроектом «О противодействии коррупции», и он мне понравился.

— Конвенция ООН по борьбе с коррупцией, к которой Казахстан присоединился одним из первых, обязывает государства пересматривать законодательство, если назрела такая необходимость.

— Если уж вы заговорили о Конвенции, то там есть радикальная мера, которая, на мой взгляд, и дает возможность более жестко отслеживать коррупционные ситуации. Мы регулярно слышим, как тот или иной чиновник уходит в отставку в связи с коррупционным скандалом. И дело не в особой нравственности этих людей. По уставу ООН есть такая норма: при подозрении лица в совершении коррупционного действия допускается отступление от презумпции невиновности. И бремя доказывания невиновности возлагается на самого подозреваемого. Это действительно радикальнейшая мера. Но если она у нас будет внедрена и заработает, тогда появится и результат. На законодательном уровне нужно закрепить положение о том, что если какое-либо физическое лицо приобретает имущество, многократно превышающее его доход за определенный предшествующий приобретению имущества период времени, и это лицо не может доказать происхождение разницы между стоимостью приобретенного имущества и задекларированным доходом, то эта разница подлежит изъятию в госбюджет. Это не конфискация, которая осуществляется в результате привлечения к уголовной ответственности лица, совершившего коррупционное преступление, а самостоятельная норма, не требующая доказывания виновности этого лица.

— А что еще вы предложили бы внести в новый закон?

— Некоторые нормы законопроекта «О противодействии коррупции», на мой взгляд, требуют серьезного редакционного уточнения, например, та, где запрещаются родственные связи на госслужбе. Кроме того, на мой взгляд, он перегружен специальными юридическими терминами. Назову четыре на одну букву: деонтология, диспозитив, дискреция, деликт. У слова «деонтология» вообще два значения: принципы поведения медперсонала и раздел этики. Такие термины будут непонятны не только для простого человека, но и для правоприменителей. Все это еще будет обсуждаться и на областном, и на республиканском уровнях.

По сообщению сайта Zakon.kz